На границе кольца
Шрифт:
Тело ходило ходуном. Мышцы дрожали и сжимались в судороге. Его тошнило – то ли от стресса, то ли от страха. Отдышавшись, Ясинь повторил свой вопрос:
– Кто здесь? – он сжал правую ладонь в кулак. – Ну?!
«Только ты», – ответили ему.
Ясинь узнал голос. Не по интонациям, но по тому каменному спокойствию, которое его охватило. Знакомое ощущение – оно предшествовало поступкам, которые шокировали окружающих своей безупречной логикой и рациональностью. И смертоносностью.
– Ладно, – Ясинь усмехнулся и перешёл на свой родной язык. – А какой «Я» пытался сейчас испортить наше тело?
«Это
– Как тебя зовут? – спросил Ясинь. – У тебя ведь есть имя?
«Тийда Лан Хоколос».
– Приятно познакомиться! И давно ты здесь?
«Давно».
– Дай, угадаю, – Ясинь задрал голову, посмотрел в неизменно серое небо Гьершазы, где никогда не было звёзд. – Тогда, в грузовике, когда всех изжарили, а меня – нет, потому что я сидел в кабине… Ты уже был тогда? И помог мне выжить?
«Верно».
– То есть вся моя армейская жизнь, то проклятое заведение, эксперименты, проверки и всё, через что я прошёл, – всё благодаря тебе?
«Да. Благодаря мне ты выбрался».
– Откуда?
«С Пушчрема».
– А с чего ты решил, что я этого хотел?!
Ясинь сжал правую ладонь в кулак, поднёс его к лицу, посмотрел на сжатые пальцы так, как будто видел их в первый раз.
– Мразь, которая гоняется за нами…
«Уи. Уи-Ныряльщица», – подсказал голос.
– Она не нападает из-за тебя?
«Да».
– Что я получу, если позволю убить ту девушку?
«Ты выберешься на Землю. Я покину тебя. Ты получишь возможность жить так, как тебе хочется»,
– А если я хочу домой?
Чужак не ответил.
Разжав кулак, Ясинь осторожно почесал кожу на подбородке, зудящую под отросшей бородой.
Разговор с самим собой не испугал его, а скорее приободрил. Если Хоколос начал разговаривать, представился и даже что-то посулил, значит, дела у него совсем плохи. «Застрял, бедолага, не смог справиться с простым солдатом! Недооценил! Даже врать начал, что покинет тело. Ага, покинет – после моей смерти. Но мы ещё поглядим, кто сдохнет первым!»
Правая рука дёрнулась, но Ясинь вновь заставил её висеть вдоль тела. Ещё раз осмотревшись, он направился вниз с холма к шалашу, где спала Гийола.
Когда она проснётся, то её будут ждать два подарка: имя и новость. Она узнает, что её принимают всерьёз и, возможно, по-настоящему боятся – иначе не отправили бы Отвратня по имени Уи-Ныряльщица.
«Надо бы поискать еды к завтраку, – подумал Ясинь, оглядываясь по сторонам. – Чего-нибудь по-настоящему съедобного!»
* * * 01:45 * * *
– Какой ты худенький! – горестно воскликнула мама. – Сил моих нет смотреть! Тебе надо больше кушать!
Наполнив воздух положенным количеством причитаний, она полезла в холодильник. Как обычно.
Норон внимательно наблюдал, как мама накладывает салатик. Аккуратные разноцветные кубики падали в фаянсовую миску. Матовые белые из картошки, блестящие розовые из ветчины, полупрозрачные огуречные и морковные –
все одного размера. Кубическое однообразие нарушали яркие крошки яичного желтка и шарики зелёного горошка. Жаль, что такая красота будет испачкана в майонезе!Можно было попросить готовить салат без майонеза, но ещё в первый день Норон обнаружил, что малейшее отклонение от привычного сценария становится причиной долгих нотаций. «Майонез вкусный и полезный». «Оливье надо кушать с майонезом!»
Пока на плите разогревались макарончики с мяском и с подливочкой, мама пересказывала последние серии любимых сериалов. Норон делал вид, что внимательно слушает. Ему нравилось быть Кукуней. Большое везение, когда есть такая мама! И он с удовольствием наворачивал всё, что она накладывала.
Нужно было кормить тело Охотницы. Её сильное, натренированное, а главное, модифицированное тело, способное менять облик и приученное к магии.
Следовало отдать ей должное – без Вишни он бы никогда не смог поймать Лоцмана. Непроста была Охотница, непроста! Она ведь и на Землю вернулась не для того, чтобы помочь, а чтобы проверить Обходчика... Проверила. Жаль, что такую умницу пришлось стереть! Но лучше не рисковать, да и зачем ему сломленная душа, изнемогающая от отвращения к самой себе?
Достаточно тела.
Было достаточно.
Будучи агентом Большого Дома, Вишня могла адаптироваться к любому миру. В отличие от странников и нелегальных иммигрантов, ей не приходилось бороться с отторжением. Но задания Охотников длились не более десяти условно-средних суток. А тело Вишни провело на Земле почти месяц. Двадцать восемь дней.
Слишком долго.
Совершенство, которым наделяли Охотников, было ограничено временными рамками – гарантия, что они не смогут нигде задержаться. Большой Дом был их единственным домом. Попытка взбунтоваться или сбежать наказывалась по всей строгости – разрушением тела и смертью.
«Нужен новый носитель, – думал Норон, доедая макароны. – Не завтра, но скоро».
Конечно, ему никогда не найти второй Вишни. Даже обычного человека, который подойдёт на почётную роль носителя, отыскать будет непросто.
А помощи просить не у кого, потому что их осталось трое и у каждого своя задача. Уи охраняет Границу – следит, чтобы ни одна душа не проскользнула на Землю и не выскользнула. Траквештрерия ищет подходы к духам метро, его лучше не отвлекать.
Норон должен был контролировать Земную Явь. В одиночку. С телом, которое постепенно слабело, – и не было лекарства, чтобы остановить процесс.
Всё бы ничего, но смена носителя на какое-то время сделает его уязвимым. Обходчик может воспользоваться моментом. Хуже того: моментом может воспользоваться Лоцман.
Норон постоянно носил с собой черную фигурку, брал её даже в туалет, а ночью клал под подушку. И во сне касался пальцами, проверяя. Неизвестно, получится ли усмирить пленника, если влезть в тело другого носителя. Скорее всего, нет.
«На Пушчреме было хуже, – вспомнил Норон и облизнул вилку. – Вокруг кишмя кишели Наблюдатели, Траквештрерия боялся нос высунуть, и Тийда рассорился с Хавансой. Счёт шёл на секунды, но мы успели завербовать целую страну. Если бы Уи не выдала себя, если бы Макмар не сбежал раньше времени, всё бы получилось…»