Чтение онлайн

– Гранатами огонь! – кричу в микрофон, одновременно кидая за окно «эфку», вторую, третью. Хлопки десятков взрывов доносятся снизу.

Кто-то из боевиков прорвался ко входу в здание – со стороны подъезда доносится сдвоенный взрыв, сработали установленные на замыкатель «монки». Крики, вопли – кому-то из тварей не повезло. Ничего-ничего, у нас еще много сюрпризов.

Очередная волна отбита, нас снова начинают обрабатывать из пушек. Оставив наблюдателей, спускаемся в специально на этот случай оборудованные блиндажи.

– Ильдар, как Скворцов?

– Хорошо… Он умер. – Непонятно, Куюмов говорит это всерьез или пытается по-черному юморить? – Шапкин убит… тоже.

«Да что ж такая непруха? Еще и Шапкин… ах мать… только вчера «прикомандированный» из соседнего бата

– Как сам? – Пытаюсь оставаться невозмутимым.

– В норме.

– Егоров цел?

– А что ему будет? – Вопрос – ответ. Резонно, а что Егорову будет? Он у нас везунчик. Другого бы на его месте сто раз убили, а у него ни царапины.

– У меня двое раненых, – вклинивается в разговор рядовой Глотин – старший второй пятерки, работающей в одном с нами здании.

– Тяжелые?

– Да нет. Так, слегка зацепило…

«Зацепило! Так о чем говорить?» Желание ругнуться, вместо этого:

– Оружием владеть в состоянии?

– Да. – И то хлеб.

– Третий, доложи обстановку, – требую я, так и не дождавшись доклада старшего третьей пятерки младшего сержанта Петинова. Его позывной «Остров-3». Остров – сокращенное от Островский. Так сказать, привязка к местности. Соответственно пятерка Ильдара – Остров-1, и пятерка Глотина – Остров-2. Они – основное ядро обороны, я со своими нукерами сам по себе: Фигаро тут, Фигаро там.

– У меня Сомова убило. – Младший сержант пришпиливает меня к полу и сразу окончательно добивает: – Чеботаренко тяжелый.

– К машинам его и отправляй в санчасть.

– Не донесем, – сообщает он, но и это оказывается еще не все. – Я и Иванов ранены. – И тут же, поспешно. – Мы никуда не уйдем, мы с вами.

– Добро. – Можно подумать, я легкораненых отправляю в тыл пачками. Итак, что мы имеем? Левый фланг – дом №… в общей сложности, считая меня, девятнадцать штыков. Было. Осталось боеспособных четырнадцать. Покровский со своими держится, у него двое убитых, четверо раненых. Лейтенант Анапенко пока без потерь. Лейтенант Громов потерял шестерых убитыми, двух тяжелоранеными. Пришлось откомандировать к нему два десятка ополченцев. Группа Маркова по-прежнему в резерве. Но уже недолго. У ополченцев Минохина самые большие потери. Но стоят, в тыл не ломанулись. Марков еще в самом начале боя поймал двоих дезертиров, расстрелял, о чем и сообщил во всеуслышание. Какое-никакое, а «стимулирование». В пятерке Кудрина двое погибших, остальные живы. Оставшиеся в блиндаже наблюдатели Швецов, Коршунов целы и в относительной безопасности, но в любой момент противник может начать атаку с фланга, и тогда им придется спешно делать ноги.

Заверещала рация.

– Командир, противник зашевелился. Прием.

– Принял. – Перекур закончен. Я уже и сам по стихающему обстрелу понял: ждать очередной атаки осталось недолго.

– По местам! За мной! – Последняя команда предназначалась тем, кто находился рядом. С неохотой поднялся, дополнительно сунул в боковой карман камуфляжа пару гранат и, шмыгнув в проем, покинул столь уютное убежище.

Под прикрытием огня БМП и БТРов вахи пошли в одновременную атаку по всей линии обороны, протянувшейся от «Нового» автовокзала до мостов близ ж/д вокзала. Собственно, мостов уже не было, их взорвали, похоронив под обломками два десятка ваххабитов и три бээмпэшки. У вокзала работала другая рота, и там тоже шла ожесточенная перестрелка.

– Куда? – Я дернул за рукав сунувшегося к окну радиста. – Не высовывайся!

Грохот, свист летящих во все стороны снарядных осколков и кусков битого кирпича. Пешие ваххабиты, ведя автоматно-пулеметный огонь, перемещались короткими перебежками. Находившиеся правее нас ополченцы ввязались в бой первыми. Левый фланг во главе со мной еще выжидал. Противника следовало подпустить на расстояние, когда «пушечники» станут опасаться посечь осколками собственную пехоту, и ошеломить одновременным залпом. Но вот время вышло. Я прижал микрофон к щеке.

– Приготовиться, три секунды: один, два, три, пли!

Открытие огня получилось слаженным. Враз затарахтели пулеметы, автоматы, огненными стрелами полетели в противника гранатометные выстрелы.

– Не лезь! – вновь одернул я так

Я выпрямился, увидел метрах в ста пятидесяти бегущего зигзагами урода в бронежилете, в каске, с «Печенегом» в руках и, мягко потянув спусковой крючок, всадил очередь в широкую грудь бегущего. Пешные пули, выпущенные из полгода назад поставленного в часть (доставили партию в пятьсот штук единиц) «АК-12 МС» (модернизированный, специальный), вспороли бронированные пластины, раздробили ребра и, деформировавшись, срикошетили в разные стороны, разорвав легкие и перебив мышцы сердца. Ваххабит выронил оружие и завалился навзничь. Бородача, бросившегося к нему на подмогу, срезал Ларин. Васенков выпустил очередную гранату и, не дожидаясь команды, соскользнул по веревке вниз. Следом шмыгнул Сатаев. Ларин мешкал.

– За ним!

Потоки пуль крошили подоконники, расщепляли остатки деревянных рам, бились о потолок и обессиленными железными мухами падали на пол. В помещении висел туман из побелки, бетонной пыли и мельчайших частиц стенных обоев. Одна из пуль, видимо, срикошетив дважды, больно обожгла ягодицу. Машинально коснулся рукой больного места, взглянул на пальцы и облегченно перевел дух – крови не было. Щепки от оконной рамы продолжали лететь во все стороны.

– Живее! – Мне показалось, боец склонился над лазом вечность назад. – Живее!

Очередь из «АГСа», и стайка «ВОГов» влетела в комнату и с грохотом рассыпалась по комнате кучей осколков. Стоявший между разрывами и мной Ларин всхлипнул, схватил ртом воздух, зашатался и кулем повалился вниз. Бросившись к нему, я попытался подставить руки, но не успел, и он улетел в пролом. Тяжелый удар тела о пол не смогли заглушить ни шлепки пуль, ни стрекотня выстрелов.

– Степан! – Вопль Васенкова врезался в уши, перекрыв грохот боя. Обжигая о веревку руки, я соскользнул вниз. Юрка стоял на коленях около неподвижного тела, его трясло. – Степана убили! – Васенков повернулся ко мне лицом, губы кривились, на осунувшемся лице выпирали желваки. – Убью! – взревел он, вскакивая на ноги. – Мрази! – Подхватив «РПГ», Юрка рванул к окну. Я, не пытаясь его останавливать, шагнул к следующему оконному проему, встал на колено подле пробитой в стене бреши и, тут же определив себе цель, вскинул оружие. Нажал спусковой крючок. Автомат Сатаева застрекотал в соседней комнате. Рядом протяжно швякнул гранатомет.

Юрка не останавливался до тех пор, пока не израсходовал все имевшиеся в наличии гранатометные выстрелы. Встретив ожесточенное сопротивление, боевики, преодолев половину расстояния, рассредоточились по укрытиям, и по нам вновь начала бить техника. Здание вздрагивало, рушились перекрытия. Державшие оборону в частном секторе ополченцы ежеминутно докладывали о новых потерях. Противник завладел инициативой, становилось ясно, что еще немного, и нам придется отступить на вторую линию обороны, но ваххабиты столь увлеклись дубасиньем по нашим позициям, что пропустили момент, когда справа по ним ударили «Фаготы». Несколько бронированных машин вспыхнули. Враг занервничал, оставил нас в покое и, развернув пушки, начал поливать места проведения пусков. Несколько минут огневого шквала, и туда, куда только что летели снаряды, понеслись два БТРа с десантом.

«Ага, счас, разбежались! – Я злорадно потирал руки. – Вас никто дожидаться не будет!» Этот сектор города мы оборонять не собирались, там действовали мелкие мобильные группы, точнее, группки по два, три, пять человек с задачей наносить внезапные удары и сразу же отходить.

Остановившись у выкопанной наспех траншеи, вражеская броня скинула десант и стала осторожно переползать через встретившееся на пути препятствие… Не успела – прилетел очередной «Фагот». Практически преодолевший траншею БТР вздрогнул и задымился, второй моментально заелозил башней, выискивая обидчика, но не успел сделать и выстрела, как заполучил кумулятивный заряд в правый борт. Взвилось пламя, из люка вывалился полыхающий огнем наводчик-оператор и, завывая, бросился прочь. Через два десятка шагов он повалился на землю, несколько раз дернулся, загребая ногами, и затих. В круговерти происходящего на него никто не обратил внимания – остальной экипаж был мертв, а спешенный десант, низко пригибаясь, бежал в направлении одиноко стоявшего домика, домика, из-за забора которого производились первые пуски.