Мутная вода
Шрифт:
Конечно же, первое впечатление оказалось обманчивым. В дядьке этом чувствовалась такая закалка и хватка, что желание его провести и выгадать что-то для себя погибало сразу же за порогом его тесного, пыльного бункера.
Сидорович наскоро сгрёб бумаги с прилавка, открыл створку решётки, и хорошенько откашлявшись спросил:
— Ну, с чем пожаловали?
Ни слова не говоря, Мут выложил на прилавок пару странных камней. Один был пепельным, светящимся, в форме шара. Непрерывно вращаясь и фосфоресцируя оранжевыми прожилками, казалось, он не касался поверхности, на которой лежал. А другой — напротив выглядел маленьким, статичным и тёмным, но необычайно глубоким и притягательным, как чёрная жемчужина. Я невольно залюбовался вторым
— Отлично, хороший товар, — наконец, изрёк он. — «Огненный шар» прямо как с научной брошюры. За него я отвешу тебе шестьсот пятьдесят деревянных. А вот вторая бирюлька сгодится лишь на ювелирку, так как свойств особых я пока не наблюдаю. Но красива, зараза — никогда такой штуки не видел. Разродилась же Зона после Выброса необычным хабаром. Но дам я за неё рублей триста, не больше. — Спохватился торговец, придавая лицу максимальную серьёзность. — Ну, давай, говори, как твою бирюльку в журнал вписывать?
— Ну, назови её «Чёрной смородиной». Страсть, как ягодок хочется — до лета бы дожить… — грустно улыбнулся Мут.
— Типун тебе на язык, дурила! — Выругался Сидорович. — Ты когда успел в Зону-то смотаться? Только ведь пришёл.
Мут улыбнулся:
— Да был у меня тайничок здесь, на Кордоне. Думал я, что вояки его раздербанят, ан-нет. Что-то они какими-то осторожными нынче стали — не к добру.
— Да, темнят что-то. Я недавно говорил с одним летёхой с Кордона — хотел за хабар у него ящик армейского сухпая выменять, так он в отказку пошёл. Прямо ляхой своей простреленной чую, что грядут у них перемены — мама, не горюй. Зачастили в Зону проверяющие. На рассвете видел военных по дороге к лагерю — отстреливались от каких-то сталкеров в импортных бронекостюмах. Ну, конечно, положили их вояки, но вместо того, чтобы оттащить на блок-пост и сдать их КПК за хорошую премию, солдаты поспешно закинули тела со снарягой в ближайшую Карусель, и скоро ретировались. Ну надо ли говорить, что от тех ребяток осталось? Только пряжки от рюкзака, да и те — покорёженные. Короче, решил я пока с вояками дел не иметь, и обстряпывать все вопросы поставок через Бармена. Если надумаете идти на Росток, передайте ему от меня весточку и вот этот диск, — торговец протянул Муту конверт и залихватски подмигнул. — Небось, кишка не тонка перед Выбросом в Зону соваться?
Мут поскрёб костяшкой пальца по прилавку:
— Так до Выброса, вроде, целых три дня. Успеем до Бара добраться, если выйдем сегодня. Хотя, по дороге у меня оборудован неплохой схрон, так что за нас не бойся, не пропадём.
Торговец благодушно улыбнулся и развернулся ко мне:
— Ну, а ты чем меня порадуешь?
Я выложил на прилавок свой новенький «Грач».
— Ещё один орнитолог к нам пожаловал, а? — рассмеялся Сидорович.
Мут добродушно улыбнулся и хрустнул костяшками пальцев:
— Нуууу, он скорее любитель, чем профессионал. Подгони ему ПММ, только поновей, Сидор, очень тебя прошу. Мне ещё с этим субъектом Зону топтать, аж до самого Бара. А ты знаешь, что в Тёмной Долине недобитки Борова чинят расправу над всяким залётным сталкером.
— Наглый ты пацан, — проворчал торговец, но глаза его улыбались. — Хоть и умеешь правильно обозначить свои желания. Антирад брать будете? Или вам лучше водочки?
— Давай нам десять упаковок антирада, шесть банок тушёнки, палку колбасы, батон в вакуумной упаковке, четыре армейских сухпайка, из тех, что остались, и восемь бутылок воды, литровых, без газа. Ах, да, и желательно, чтобы всё это было произведено в двадцать первом столетии, а то знаю я тебя, кровопийцу, — отбил мяч Мут, и они оба расхохотались.
— Ладно, ждите. Пойду по сусекам поскребу, — проворчал торговец и удалился.
Спустя четверть часа он принёс нам всё вышеописанное и даже чуть больше:
— Вот, — обратился он ко мне. — Хороший рюкзак тебе и берцы. А то, если
ноги себе сотрёшь по самые уши, Мут тебя на своём горбу до Бара не дотащит. Как видишь, хлипенький он у нас, зато головастый. Давай, обувку смени, и лети себе, грачик, на волю.Пока я копался, примеряя и подгоняя обувь, мой товарищ сложил провиант в рюкзаки, взял у Сидора пару коробок патронов и зарядил мой не новый, но вполне ещё надёжный ПММ.
Таким образом, как потом признался мне Мут, появился у него в Зоне первый в его жизни напарник, а ко мне плотно привязалось моё новое прозвище — Грач.
***
— В двенадцать часов выдвигаемся. Патроны, бинты и дистиллятор воды у меня есть, детектор аномалий тоже. Но как только доберёмся до Свалки, обязательно найди местного барыгу и купи у него хороший детектор и пару аптечных наборов, в них есть всё, что требуется в Зоне: прививка от столбняка, антибиотики, стерильные повязки, хирургические иглы, противошоковые препараты. До Свалки полдня хода, но сначала нужно пересечь железнодорожную насыпь, так как с вояками сейчас иметь дело опасно. Идти придётся не по дороге, а вдоль кустов, чтобы патруль не засёк. Следуй за мной след в след, не торопись и никуда не сворачивай. Если не уверен, что путь чист, кидай болт, — Мут протянул мне увесистый мешочек мелкого, ржавого лома. — Вроде, всё. Без моей команды не стреляй, иначе можешь спугнуть нечто покрупнее псевдособаки. На свалке разживёшься охотничьим карабином.
Увидишь арт, говори мне. Рядом с артефактами почти всегда теснятся аномалии, их порождающие. Так что никакой самодеятельности во избежание несчастных случаев.
Я утвердительно кивнул, и мы уселись на крыльце обветшалого дома.
— Присядем на дорожку, — суеверно сморщился Мут. — Проверь затвор у своего ПМ-а, а я пока почищу автомат. В Зоне оружие быстро приходит в негодность. Условия здесь крайне неблагоприятные.
Я улыбнулся:
— Да ладно, погода, вроде стоит хорошая. Счётчик Гейгера молчит. Может быть, не всё так страшно?
Мут отложил автомат в сторону и уставился на меня во все глаза:
— Грач, поверь, это ещё не вполне Зона. Точнее, Зона, да не та. Так, лягушатник для начинающих… Или предбанник адской бездны — выбирай, что тебе ближе. Зверья здесь мало, аномалии все очевидные. Даже небо изредка проясняется, и воздух не такой затхлый, как глубже, в Зоне.
Здесь нет постоянного ощущения опасности и смерти, нет бандюков, кровососов, снорков, наёмников и прочих тварей, которые с нетерпением жаждут случая тебя прикончить.
Из всех представителей вселенского зла тут водится только жлоб Сидорович, который за сраную «Медузу» удавится, но ни рублём больше не даст. Хотя и он в душе хороший и знающий мужик, просто Зона выпотрошила его и выплюнула, без права на реабилитацию. Так что теперь он прожжённый торгаш, но дело своё знает: никогда и никому не продаст он не исправного ствола или штопанного комбинезона. И говорит всегда правду, хоть и выглядит это порой, как бессердечие. Уж коли отправляет человека на смерть, то так и скажет. И у каждого есть право отказаться — отношение его к людям от этого не изменится.
А вот друг его, Бармен, — субъект злопамятный. Поэтому на рожон с ним не лезь. Хотя, до Бара нужно ещё добраться. Вот познакомишься с ним, сам всё поймёшь…
Мут вздохнул и снова принялся протирать автомат ветошью. А я сидел и раздумывал, как мало, в сущности, я пока ещё знаю о Зоне. Не понятно, кому тут можно доверять, и почему всё так сложно вокруг устроено. Что мы, не люди что ли и не можем цивилизованно договориться? Мысли мои развеял свист чайника над костром — кто-то же догадался привезти сюда эту чудо-штуковину. Какой-то чернявый парень (таджик или узбек) разлил по кружкам ароматный напиток, достал пакет сухарей и высыпал их на газету: мол, «угощайтесь, парни!»… Спустя мгновение, на душе стало как-то теплее. И я впервые за день почувствовал себя в Зоне, почти что как дома.