Мутная вода
Шрифт:
— Я — пас, — пролепетал побледневший Филонов.
— Как знаешь, Алексей, — голос Калашникова едва заметно дрогнул. — Пойду, а то наши друзья меня хватятся и недоброе заподозрят.
Затем дверь хлопнула, Калашников вышел. А я всё сидел на толчке, не заметив, как притянул ноги плотнее к груди, дабы не быть разоблачённым в подслушивании чужой беседы. Мысли роились, как гнус над прудом: «Чего же такого сулит им этот «выброс»? Да и что это вообще за дрянь такая?»
Вскоре послышался скрип, дверь в туалет отворилась, и я понял, что мы с Алексеем Яковлевичем здесь не одни. Некий человек отвернул кран в умывальнике и подошёл к стоящему у стены политику.
«Почему Филонов не последовал за другом, —
В ответ на мои размышления Филонов нервно дёрнулся (а так как дверь кабинки была плотно заперта, я мог наблюдать лишь движения ног):
— Ох, это ты… А мне уже везде мерещится опасность… наверное, старею, — кандидат в депутаты натянуто усмехнулся.
Я затаил дыхание. Незнакомец помедлил и уверенным шагом продвинулся чуть ближе к Филонову. Затем завязалась потасовка. Ещё около минуты Филонов сопротивлялся, а следом раздался приглушённый всхлип, и депутат окончательно сполз в медвежьи объятия незнакомца. Осторожно опустив свою жертву на пол, он отработанным движением сделал политику инъекцию и, забрав с собой шприц, скрылся за дверью.
Забыв об осторожности, я вылетел из туалетной кабинки и подбежал к Филонову. Несомненно, он был ещё жив. Никаких видимых повреждений не было, но все же политик задыхался. Лицо его налилось багрянцем. Не сводя с меня испуганных глаз, он жадно пытался поймать ртом воздух. Пальцы его шарили по кафелю, как будто стараясь что-то там отыскать. Глаза застыли, исступленно уставившись в одну точку:
— Ты… ты… — Невнятно и сипло бормотал он.
Я спешно наклонился к Филонову, буквально раздирая одной рукой ворот его рубашки. Другой уже набирал номер неотложной помощи, как вдруг он одним могучим движениям подтянул меня к себе:
— Зона… ждет… кххххх… тебя… — он поперхнулся и продолжил. Взгляд его в одну секунду перестал блуждать и стал очень осмысленным. — В нагрудном кармане… бумажка… там… Пуля. Бармен… Калаша предупреди…
Ненадолго мне показалось, что депутат агонизирует и бредит. Но он вытащил откуда-то помятый клочок бумаги и вложил его прямо мне в руку:
— Иди в Зону… ждет… она — это тыыы…. Кххххахххккхх… это мы, — выдавил из себя Филонов и захрипел, захлебываясь собственной кровью…
Рука его ослабела и сползла на пол. Рядом с ней я заметил необычного вида смартфон — на экране темнело окошко с недописанным сообщением: «Белов, я в жопе. Выход в Зону планируется на 30 апреля. У поворота на Армейский Склады, нас будет ждать Калаш. Ни в коем случае не…»
Из раздумий меня вывел требовательный голос диспетчера скорой:
— Я слушаю Вас, говорите же. Вас не слышно…
Покрутив телефон в заледеневшых от шока руках, я поспешно нажал на «отбой» вызова, и убрал гаджет в нагрудный карман.
Нужно идти в Зону. Только там я смогу разобраться в этой истории и доказать свою непричастность к преступлению. Я не питал иллюзий на счёт того, что убийцу найдут — скорее дело пришьют мне.
А что? Папарацци подглядывал за несостоявшимся депутатом в туалете элитного клуба. Тот, конечно же, разозлился и начал предъявлять претензии. Алиби у меня нет — я 30 минут проторчал в сортире, в компании будущего покойника Филонова и его странных друзей.
Калашников вне подозрений. Он покинул туалет десятью минутами раньше, и уже вполне счастливо попивает коктейли в кругу товарищей.
А я в яме. По всем параметрам. Тем более, что мне уже неоднократно угрожали расправой секьюрити Филонова, да и сам он при случае за словом в карман не лез, обещая выдернуть ноги, вроде как, за нарушение закона о неприкосновенности частной жизни. Я, конечно, к сведению угроз не принял и вполне мог спровоцировать Филонова не только на крепкое словцо.
К тому,
же, мне откровенно не давали покоя странные речи политика. Да и эта чудная записка не добавляет ясности. Я развернул листок и неуверенно прочел ее содержимое:«Пуля летит в Бар.
Калаш лежит на Складах.
Бог каменных плит
Стоит прожитых лет.
Чистый, нетронутый лист
Сделает желтым ПАР.
Ключ ко всему — Долг.
Следуй за ним, Журналист».
Что сказать? Я в шоке. Взрослые дяденьки играют в шпионов так, как нам и не снилось…
Недоуменно перевернув записку, я тут же наткнулся на продолжение текста, очень похожее на расшифровку странного стихотворения: «Пуля — свободный сталкер, Калаш — Калашников». Напротив «Бога» теснился убористый, частично зачеркнутый текст, написанный другим почерком. Разобрать что-то сложно, кроме слова «Монолит», и упоминания о наемниках с Диких Территорий. Явная аббревиатура «ПАР» оставалась без разъяснения.
Далее вчитываться я не стал — не было времени. В любой момент в туалет мог кто-то войти.
Однако, раздумывать некогда. Нет алиби, нет свободы. Я, как заправский шпион, стёр свои отпечатки с дверей туалета и открыл окно. А за ним благоухала свежая весенняя ночь.
30-е апреля через 4 дня. Я вполне успею взять билет до Киева. А там без проблем, по ЖД и попутками, доберусь до Дитяток, где, по словам очевидцев, вполне реально найти провожатого в Зону…
***
Доехав до дома, я быстро побросал свои вещи в рюкзак: пистолет, диктофон, наработки по Филонову, банковскую карту и свои сбережения за последние полгода. Порывшись в карманах в поисках телефона с целью его отключить, я неожиданно нашёл смартфон Филонова.
В ногах похолодело, но мысли мои стали до предела ясными. Итак, я — идиот — утащил смартфон у такого сомнительного покойника! Глаза бы мои его не видели… Но, как ни крути, информация на нём могла оказаться ценной. Не долго думая, я вырубил коммуникатор и бросил его в рюкзак: покопаюсь в дороге.
Вопреки моим сомнениям, купить авиабилет до Киева было для меня чуть ли не самым плёвым делом во всей этой запутанной истории. Вывод напрашивался один — меня не искали.
Спустя несколько часов я уже сидел в уютном салоне самолета и слушал свою любимую радиостанцию, обещавшую своей аудитории «бодрую музыку для души и тела». Вот уж чего-чего, а бодрости моему организму сейчас катастрофически не хватает.
Спустя 30 минут радиовещание было прервано экстренным выпуском новостей, в котором ни словом не обмолвились об убийстве кандидата в депутаты, что, к слову сказать, очень сильно меня удивило.
Выпив кофе и немного успокоившись, я крепко уснул. И благополучно продрых до самого прилёта в Киев.
Мне снились странные, обрывочные сны о худом парне в армейской куртке, о Калашникове, пытающемся придушить меня в сортире клуба. Иногда мне виделась пыльная, длинная дорога, обрамлённая остатками жухлой травы. Я просыпался, вздрагивая, и снова проваливался в шаткое небытие. И сон тянулся дальше, пока стюардесса осторожно не потрясла меня за плечо, приглашая на выход.
К вечеру того же дня я добрался из Киева в посёлок Дитятки. Как говорится, без происшествий.
Порывшись в коммуникаторе Филонова, я нашёл контакты Эдика-проводника и решил незамедлительно навести о нём справки среди местного населения.
Общительные алкаши, к которым я прибился у ларька на автобусной станции, шёпотом поведали мне истории о «сталкерах» — проводниках в Зону, которые за умеренную плату могут провести любого желающего за военный Кордон. Эдик, по их словам, был самым надёжным и осторожным из них. Однако, настоятельно рекомендовали мне об этом помалкивать и за Периметр не соваться, потому как «никто оттуда ещё не возвращался прежним».