Чтение онлайн

Веселье светловолосой девушки невольно заразило и Эстер.

— Значит, леди Эльфрида, мы с вами одинаково благородны!

— Черт возьми, совершенно верно! Вашу руку, леди Эстер!

У одной косы были цвета льняной кудели, у другой — как грива у гнедого коня. Глаза Эстер были темно-зеленые, а у Фриды льдистые, как осеннее озеро. И рост, и фигуры совершенно разного типа. Но обе почувствовали одно и то же.

На крыше стояли рядышком две близких подруги.

— Хорошо им! — указала Эльфрида на разгоряченных учебным боем рыцарей.

— Хорошо?.. Это же так тяжело, наверное, — возразила Эстер, глядя,

как крепкие парни утирают обильный пот.

— Пусть и тяжело. Зато этих тряпок носить не надо! — северянка с яростью дернула себя за широкий подол.

Эстер удивилась. Фрида служила горничной — следовательно, вечно имела дело с юбками и туниками, рубахами, платьями, корсажами... За что она так их ненавидит?

— Красивое платье, — вежливо похвалила она.

— Вот именно! — с жаром подхватила Эльфрида. — Красивое! Из-за таких тряпок столько женщин погибло! Моя мать пыталась бежать...

Голос ее оборвался.

Дочь Давида тоже закусила губу. Не будь на ней длинного одеяния, золотых бус на шее и шарфа на голове, тот проклятый разбойник не схватил бы ее так легко... И не сумел бы так быстро оголить, если бы на ее ногах сидели кожаные лосины с мужским ремнем.

— А у них всегда есть оружие! — горничная обвиняюще ткнула вниз пальцем. — А у нас — никогда!

— Оно такое тяжелое... — неуверенно протянула Эстер. Ей хотелось согласиться с новой подругой.

— Оружие? Вовсе нет, — заявила та. — Можно подобрать по руке. Или выковать новое. Я знаю, слышала. Самые опытные воины говорят, что в бою главное — не вес оружия, а чтобы оно точно годилось для руки.

— И мужчины тоже не все одного роста, — нашла, наконец, аргумент дочь ученого ювелира. — Даже мой братик учится фехтованию, а ему еще тринадцати нет. А мы почему не можем?

Сказала — и испугалась. Слова вырвались без раздумия. Это была одна из тех мыслей, которые девушка столько лет прятала.

— Почему не можем? — словно эхо, подхватила Эльфрида.

Обе подружки воззрились одна на другую.

— Граф не позволит, — сказала тихонько Эстер.

— Я попрошу графиню.

— И мой отец...

— А что он тебе сделает? — по-бунтарски прищурилась северянка.

— Он может вообще забрать меня, брата и уехать.

— Вот уж нет! — с непонятным торжеством заявила Фрида. — Я все слышала. Граф с графиней как раз об этом шептались. Твой отец, брат и ты — вы все трое останетесь жить здесь. Навсегда!

— Почему?

— Вы невольники. Пленники. Граф вас не отпустит.

— Что?!

— Только не пугайся. Я так поняла, что граф Конрад этого не сказал мастеру Давиду. Тот думает, что он только немного поживет в замке, отшлифует пару камней, а потом уедет себе обратно в Кент... или там в Лондон.

— А на самом деле?..

— Сама подумай. Графу Конраду зачем мастер понадобился? Чтобы камни гранить. Зачем их гранить? Чтобы, не дай бог, не узнали, что у него есть неограненные и неотшлифованные. И сколько. А твой отец их увидит. И все точно будет знать, он же в этом специалист. И золото увидит, ему же для оправ понадобится... Разве после этого его можно выпустить?

— О Господи!..

— Да не пугайся ты! Твой отец всю жизнь графу прослужит, так и не узнав, что он — пленник. Если, конечно, ты не скажешь.

— Но это... Бесчестно! Захватить невинных людей, взять в плен... И держать в неволе!

— Так

вас разве захватили? Вас спасли, — пожала плечами Фрида. — И поселили в крепости, где и тепло, и сытно, и безопасно. И обращаются по-благородному. И учат. И слова грубого не услышишь. Разве плохо?

— Но это обман!

— Ну, и что? — хладнокровию девушки с Севера возмущение Эстер не мешало. — Ни мастеру, ни вам с братом это не повредит. Где-то жить вам же надо? Работа отцу нужна? И где твоему братишке лучше — в твоем Кенте, где в него камни кидают, или же в Ардене, где он пажом служит, как графский сын, и делу учится?

— А тебе самой где лучше? В Кенте ты, как я понимаю, в своем доме жила. У отца под защитой. Но он же не воин! И соседи небось в гости не звали. Вера не та! Так было, подруга?

— Так, — против воли шепнула темноволосая.

— А в Лондоне что? Жених ждет? — угадала Эльфрида.

— Ждет. Только я не жду, — призналась, наконец, Эстер.

— Вот и не езжай в свой Лондон. Живи здесь. Делай, что душе твоей хочется!

— Чего душе хочется... — шепотом повторила девушка. Она подняла глаза, чтобы встретить прямой, гордый взгляд новой подруги.

Потом девушки молча повернулись и пошли вниз.

Когда, постучав и получив разрешение, Эльфрида ввела в будуар леди Леонсии свою темнокосую и чернобровую спутницу, граф с графиней как раз расположились у стола для важного разговора. Их обоих визит девушек явно застал врасплох.

— Милорд, миледи, — начала, поклонившись, горничная, давая второй девушке время овладеть собой.

— Могу ли я просить Ваши Светлости о небольшом одолжении? То есть, можем ли мы... — она запнулась.

— Если это не чересчур смело с нашей стороны, — вступила Эстер, — Мы просим оказать нам некую милость.

Изумленный лорд Арден только переглянулся с женой. Леонсия же подбадривающе кивнула:

— Разумеется, милые девушки. Фрида, не надо таких предисловий! Ни тебе, ни тем более нашей милой гостье мы ни в чем не откажем.

Горничная набралась смелости и заговорила свободно:

— Миледи, помните, у вас раньше были стражницы? Воительницы из племени туарегов?

— Помню, — усмехнулась Леонсия, — их пришлось оставить в Египте. В Англии этих девочек принимали бы за дикарок. А они настоящие воины, жаль, что здесь таких нет. Иногда женщины-воины могут быть очень кстати...

— Да, миледи! — Эльфрида радостно просияла и объявила:

— Мы с Эстер хотели бы стать такими воительницами!

Граф и графиня остолбенели.

Эстер поняла, что настал ее черед говорить.

— Милорд, миледи. Я понимаю... Мы обе с леди Эльфридой хорошо представляем себе, как это трудно и как это... необычно. Если желание наше кажется вам дерзостью, мы обе умоляем о снисходительности. Но если только это возможно... — она сделала паузу и продолжала уже другим тоном:

— Милорд, сегодня мне стало известно, что в отношении моего отца и всей семьи вы поступили... не совсем так, как я думала и как думает мой отец. Оставляя в стороне вопрос, честно ли это, я тем не менее прошу учесть, что моя судьба теперь не такова, какой была раньше. Отец мой будет служить вам всю жизнь, и то же, как я понимаю, ждет моего младшего брата. Не будет ли в таком случае разумным найти и мне службу? Разве это не лучше, чем содержать в доме праздную нахлебницу?