Мой строптивый малыш
Шрифт:
О нет! — Эмили не могла удержаться от смеха. — Где он все это достал?
Каролин заглянула под стол.
Там коробка, куда сложили остатки гирлянд. Он, наверное… Что это у него? Эмми, а это случайно не?..
Ой… мышь! Надо поймать ее, пока не пришли детишки. Вонг, ах ты поганец! Я же тебе говорила: не тащи их в дом. Играй с ними на улице. Держите его, Каролин, а то он сейчас удерет!
Эмили волновалась ужасно: она совершенно не умела обращаться с детьми. Но все получилось как нельзя лучше. Актерский талант очень ей пригодился. Она на ходу выдумывала всякие смешные истории, изобретала
Тони во время этого веселья даже успел переговорить с Диком Джиллардом о делах и, практически получив согласие, похоже, не торопился подписывать контракт.
Через несколько дней он свозил Эмили в уютный загородный ресторанчик, где они провели чудесный вечер с ужином и танцами. Тони был мил и донельзя предупредителен. А вечером, когда они возвратились домой, нежно поцеловал ее у дверей спальни и преспокойно ушел к себе.
В ту ночь Эмили долго не могла заснуть. Сначала выдумывала самые мучительные способы казни Энтони Рея, а потом долго боролась с собой, чтобы не вскочить и не броситься к нему в объятия. Ее тело хотело Тони, а сердце стремилось к любви.
Хотя какая любовь? Он любит другую, но, конечно, скрывает свои чувства и ведет себя так, будто компания Эмили его вполне устраивает. Но иногда, украдкой взглянув на него, она подмечала, что он смотрит на нее так, будто видит кого-то другого, а в его глазах застывало какое-то странное, испытующее выражение…
Время шло. Ничего не менялось. Тони и Эмили по-прежнему таили в себе чувства, в которых ни он, ни она не решались признаться открыто. А потом что-то произошло. Эмили только потом догадалась, что именно этот случай и стал поворотной точкой в их отношениях. И приблизил ее к пониманию самой себя.
Собственно, ничего страшного — просто была гроза. Летом часто бывают грозы…
Весь день Эмили испытывала какое-то странное напряжение, была взвинчена и раздражительна— безотчетно ждала чего-то страшного. Вечером она рано ушла к себе, приняла душ, высушила волосы и накрасила ногти. Потом полчаса поболтала с Вонгом, пока тот не запросился гулять. Оставшись одна, Эмили принялась нервно грызть ногти, чем испортила себе весь маникюр, взяла книгу — какой-то мистический романчик в мягкой обложке, трижды перечитала первую главу, но так и не сообразила, о чем идет речь.
Гроза разразилась ближе к полуночи. Эмили забралась в постель, укрылась с головой и попыталась унять дрожь во всем теле. Она погасила лампу и лежала, прислушиваясь к тому, как дождь барабанит в окно.
Только один человек знал о ее ужасе перед грозой и никогда не смеялся над этой слабостью, никогда не дразнил. Эмили всегда удивляло, как это Тони, который, похоже, вообще ничего не боится, относился с таким пониманием к ее дурацким страхам. И мало того: когда рядом был он, страх отступал.
И сейчас Эмили очень хотелось пойти, нет, броситься к Тони. Забраться под одеяло, уткнуться ему в плечо… Он был так нужен ей. Очень нужен! Просто для того, чтобы успокоить ее, помочь преодолеть этот кошмар… Но она не могла побежать к нему. Из-за гордости.
Глупо, конечно… тем более что с каждой минутой потребность быть рядом с Тони становилась все настойчивее и сильнее.Гром гремел снова и снова, а молнии вспарывали темноту подобно сверкающему лезвию. Эмили съежилась и застонала. О Боже! Тони так близко, а искушение так велико…
— Эмми!
Она огляделась, охваченная настоящим ужасом. Ей показалось, что это гроза тихонько зовет из ночи. Но тут сверкнула молния, и Эмили увидела Тони. Он стоял у кровати, будто омытый сияющей вспышкой, и темные глаза блеснули огоньками, как глаза дикой кошки. Он был похож на древнего языческого бога, рожденного разбушевавшейся стихией.
Снова сверкнула молния, и Эмили увидела, что Тони улыбается. Ласково и ободряюще. Грозное божество исчезло, уступив место человеку, с которым ей было всегда хорошо и спокойно.
Хочешь, я побуду с тобой? — спросил он и добавил, заметив ее нерешительность: — Просто побуду рядом, малыш. Я не буду к тебе приставать.
Она молча откинула одеяло, он лег и обнял ее.
Эмили прижалась к Тони, думая, что все равно не прогнала бы его сейчас, даже если бы он и стал приставать.
Тони ласково поглаживал ее по спине, а когда Эмили вздрагивала при каждом ударе грома, тихонько шептал слова ободрения.
В общем ты очень сильная, — говорил он, — но иногда бываешь такая робкая, неуверенная… Я видел, как ты лихо обращаешься с самодовольными примадоннами и задерганными продюсерами. Это просто потрясающе! Одна твоя улыбка — и ты вертишь ими как хочешь. А как ты отбрила тех газетчиков… Любо-дорого было смотреть. И вдруг какая-то гроза. Чего ты боишься, малыш?
Я… я не знаю, — пробормотала Эмили. — Молнии… грохот. Мне страшно.
А ты всегда боялась грозы? С самого детства?
Да… нет. — Она задумалась, хмуря лоб. — В детстве я любила грозу.
Он долго молчал, а потом спросил:
Твои родители погибли, когда ты была совсем маленькой?
Да.
Как это случилось?
Эмили так озадачил его вопрос, что она даже забыла про грозу.
Они… они разбились на машине, — проговорила она с усилием.
Пожалуйста, расскажи мне.
Эмили нервно заерзала.
А чего тут рассказывать? Они ехали на машине. Машина разбилась. Вот и все собственно.
Он легонько провел губами ей по виску и прошептал:
В тот день была гроза, да?
Эмили невольно вздрогнула. Ее как будто опять унесло в ту далекую ужасную ночь, когда погибли родители.
Да, — прошептала она, закрыв глаза.
А ты не ехала в той машине?
Нет… Я в тот день ночевала у подружки.
Опять прогремел гром, и Эмили затрясло мелкой дрожью. Она никому не рассказывала об этом, но тут ее прорвало и она уже не в силах была остановиться:
Меня разбудила гроза. Я лежала в постели и слушала, как гремит гром. А потом открылась дверь, и вошла мама моей подружки, и… и сказала мне, что случилось. Я помню. Она все говорила: ты поплачь, в этом нет ничего стыдного. Но я не могла. Не могла заплакать. Это было как страшный сон, как ночной кошмар. Я твердила себе: сейчас проснусь и все будет хорошо… Но я не проснулась.
Тони обнял ее еще крепче.
И с тех пор ты боишься грозы.
И правда. Почему она не понимала этого раньше?! Родители погибли во время грозы, и у нее, десятилетней девочки, два этих события в подсознании сплелись воедино. Так просто!