Чтение онлайн

— Ну, а молодые? — давясь от смеха, спросила я.

— А что молодые? — беззаботно ответил Ал. — Как сбежали в орочью степь, так и живут там по сей день. Четверо детишек. Юрта из вышитого войлока. Жить можно — хорошие ремесленники всем нужны. А орки и так никого не прогоняют. У них испокон веков все беглецы скрываются.

— Умные, — с уважением протянула я.

— Неужели? — суховато удивился эльф. — В чем же, позволь спросить? В том, что традиций не чтят?

— В том, что чужих традиций не чтят, — уточнила я. — Молодцы, привечают умелые руки и умные головы.

— Как бы то ни было, хорошо, что девчушки сочли тебя орчанкой.

— А

тебя — эльфом, эту орчанку умыкающим?

— Было бы гораздо хуже, — Ал пропустил мимо ушей моё игривое замечание, однако мстительно сощурился, — если бы они поняли, что ты — человек. Видишь ли, гномы людьми своих непослушных детишек пугают! Так что, ловили бы мы сейчас этих крошек по всему лесу.

Я ошеломленно уставилась на довольного эльфа. Оказывается, знать о вражде, которую старшие народы испытывают по отношению к людям — это одно, и совсем другое — услыхать, что расшалившихся гномиков пугают не лешим, не шишигой, не каким-нибудь там бабайкой, как это принято среди людей, а самими людьми…

— Что, хочешь сказать, что не сможешь догнать двух малявок? — мне не хотелось, чтобы вредный нелюдь понял, насколько меня задели его слова, и я уцепилась за возможность уйти от неприятной темы, а заодно подколоть эльфа.

Будто мне это удалось! Аллардиэль посмотрел на меня так, словно услышал неуместную шутку. А затем с преувеличенным сочувствием пожал мне локоть.

— Я все забываю, что ты совсем-совсем ничего не знаешь о старших народах…. Конечно же, догоню — на земле. Но вот по воздуху…

— Что?!! — вытаращилась я. — Ты что же, хочешь, чтобы я поверила, что гномы летают?!

— Летают?! — Ал откровенно наслаждался ситуацией. — Кто летает, гномы? Что, как птички? Надо же, какая извращенная фантазия — и чего только не придет тебе в голову! Да не летают, а прыгают!

— Кто прыгает? Куда?! — окончательно обалдела я.

— Точно-точно, куда и откуда? — веселился противный эльф. — Ну, ладно, — он сделал вид, что сжалился надо мною, — так и быть, расскажу. Лесные гномы научились великолепно передвигаться по лесу, не касаясь земли. Ну, по деревьям, с ветки на ветку. Как белочки. Я же тебе уже говорил, что они ловкие до жути!

Я живо представила себе лес, полный таких вот увесистых "белочек" и содрогнулась. Не приведи-то боги, соответствующий "орешек" на голову уронят!.. Ал между тем пробормотал:

— Как бы нам половчее разузнать, что они тут делают — одни и так далеко от дома? Их явно никто не сопровождает.

— Сбежали из дома в поисках приключений? — предположила я, вспомнив, как когда-то, давным-давно, мы с соседским Стенькой тоже решили слинять из захолустного Запутья в стольную Преславицу — поступать в княжескую дружину. Тщательно подготовившись (полмешка сухарей и стибренный топорик), мы дождались ночки потемнее и отправились в путешествие. Правда, закончилось оно быстро и бесславно: у околицы мы нос к носу столкнулись с отцом Стеньки, старостой Мироном. Толстяк сильно разгневался на детей, оторвавших его от какого-то лакомого и не совсем благовидного времяпрепровождения. Словом, сухари и топор были конфискованы, уши несостоявшихся вояк — крепко надраны, а сами вояки — отконвоированы домой и помещены под арест.

Внезапно щеки Аллардиэля слегка порозовели.

— Слушай, — вдруг запоздало заинтересовалась я, — а ты-то сам что делал в землях змеевих? "Один и так далеко от дома", а?

В ответ Ал побагровел до кончиков ушей. Цветом лица он стал напоминать

некую весьма экзотическую рептилию. А точнее — красного скального дракона, который, как я недавно имела возможность убедиться, вовсе не чисто-красный, а в такую мелкую багровую крапинку…. Ох, только не говорите мне, что восьмидесятилетний эльф сбежал из родного дома за приключениями, подобно гномьим малолеткам! Как интересно! Что ж, пожалею парня, не буду вредничать. Ну, то есть, пока не буду. Память у меня хорошая!

Я стала задумчиво разглядывать девчушек. Надо же, гномихи! Никогда бы не подумала. Ну, низенькие, ну, коренастые, коротконогие и круглолицые. И что? Мало ли таких в Синедолии? Ничего общего с привычным образом сказочного гнома! Где, спрашивается, борода до колен, где мохнатый колпак с кисточкой?! Впрочем, какая такая ещё борода? Это ж девочки! Хотя, по-моему, у старшей на подбородке что-то там такое пробивается… хм!

Тем временем Степка, которому голодные прожорливые малявки не отжалили ни кусочка мяса, посчитал себя несправедливо обиженным и решил мстить. Усевшись на безопасном расстоянии, он скорчил самую противную физиономию из своего богатого репертуара и заявил:

— Я давно знал, что все девчонки — трусихи!

Облыжно оговоренные гномихи возмущенно заголосили. Они смелые, отчаянные и вовсе бедовые; сам бес им не брат! И пусть убоятся всякие там некоторые ставить под сомнение их отвагу! Уж они-то, будущие легендарные воительницы Кадри и Юка, живо покажут этим сомневающимся, где раки зимуют!

Ну, точно, "ветер странствий поманил за собой", как я и предполагала!

— Ха! — кот ничуть не впечатлился прочувствованной речью оскорбленных девчонок. — А что же тогда вы, смелые, от нас на дереве попрятались-то? От храбрости?

Воинственная Кадри сжала кулаки и угрожающе засопела, сверля обидчика глазами. А маленькая Юка, не меньше сестры уязвленная Степкиными словами, укоризненно посмотрела на кота своими темными круглыми глазами и вздохнула:

— Так ведь мы ж не от вас прятались!

— Да? — хохотнул кошак, — а от кого же? От мышек? Вот я и говорю: все девчонки — трусихи, даже мышей боятся!! И лягушек, ля-ля-ля! У-тю-тю!

— И не от мышек вовсе! — запальчиво крикнула Юка, пока ее сестрица медленно, но верно наливалась гневом. — Не от мышек, а от свинок!

— От поросяток, что ли? — продолжал резвиться Степка. — Полосатеньких таких!

— Там были никакие не поросятки! Большу-у-ущие такие свинки, черные, зубастые-презубастые!

Ох! Ничего себе! Конечно, взрослого кабана испугаться немудрено. Здоровенный, морда мрачная, клыки торчком. Хотя с чего бы кабанам сейчас нападать? Вообще-то, поросята уже подросли, корма полно. Не нападает кабан на человека (и нечеловека) в конце лета — если его не трогать, ясное дело. Но ребенку, конечно, страшно.

Рядом звучно лязгнули зубы. Я удивленно покосилась на Аллардиэля, который заинтересованно прислушивался к перебранке — и остолбенела. За считанные мгновения лицо эльфа приобрело отчетливый оттенок молодой травки (в яркую такую крапинку). Выпученные глаза и гримаса ужаса дополняли картину.

— Э-ээ, — проблеял Ал, — Кадри, Юка? А какого роста были те свинки?

— А ты встань, — сипло пробасила старшая гномиха. — Ну, вот на пару ладоней повыше тебя и были. С лохматым горбом.

Тут пришел мой черед зеленеть. "Свинка" ростом в добрую княжью сажень?!! Что за чудо такое?! Может, просто у страха глаза велики?