Моряки Зелёного Моря
Шрифт:
Её смех разнёсся по округе, отражаясь от стен. Вдалеке ухнула взрывчатка; в алом свете посыпались чёрная пыль и песок. Но Марку было не важно, завалит ли его обломками, он был готов лечь костями, но отомстить!
С рычанием он бросался вновь и вновь, но она легко ускользала; всегда не хватало сантиметра. Словно его погрузили в воду, в которой он не мог двигаться стремительно.
Он чувствовал, как силы его вытекали свинцовым потоком; она же питалась всем. Её питал воздух, наполненный песком, пламя, обжигающее кожу, отчаяние, сопровождающее каждую секунду; она была неуязвима.
Круг
Однако муха всё равно не сдавалась, она потеряла слишком многое из-за паука. Это было оскорблением, и месть для мухи значила больше чем целый мир, да хоть мириады миров!
Кобра встал, пока она кружила вокруг, он знал, что простыми выпадами добраться до неё не сможет. Колдунья, предательница, обманщица! Он доверился ей всем, и она забрала всё! Даже если он выживет, как он сможет жить после всего, что она сотворила!?
– Устал пытаться перекричать ветер?
– хитро заметила она.
– Правильно, мальчик мой, лёгкие у великого ветра больше твоих. Но он тебя не остановит, не так ли?
– Ты убила Милларду!
– прорычал Марк, сплюнув кровь.
– А она тебя испортила, - парировала инферлингша.
– Я теперь у тебя во всём виновата? Даже в демонах, что порвали твою змеюку? Поверь, ты, мой светик, ценнее без демонической порчи, которую притащила эта змея. Как ты из-за неё себя называешь? “Кобра”? У тебя от неё даже чешуйки начинают прорастать, какая гадость…
– Она делала меня сильней! Давала мне настоящую силу, а не ту ложь, которой ты меня кормила! Никто из дьяволов никогда не будет мне помогать, не так ли? Только тебе они обещали вознесение, а я умру под твоим кинжалом!
– Ну почему же. У тебя был другой выбор, но теперь…, когда ты связался с демоницей, ты и сам носишь её часть. Только инфернальный отщепенец решится иметь с тобой дела, а потом избавится при первой же возможности. Ты уже никогда не станешь мне ровней - только топливом.
Блеснул клинок, вынутый из рукава; она сделала выпад, стремясь поразить Марка с размаху в сердце. Внутри него похолодело; он отступил на шаг, оттолкнулся и врезался в неё телом.
Она издала лёгкий удивлённый вздох. Он прокрутил заточку; она чуть задрала голову. Другой рукой Марк схватил книгу за корешок; она её не отпускала. Он дёрнул; она крепко её держала.
– Нет…
Она дёрнула рукой, попыталась достать Марка, но тот оттолкнул её от себя. Чтобы не отдать книгу, она вцепилась в неё обеими руками. Клинок со звоном упало в песок; её внутренности в алом свете показались и заблестели в пламени.
«Иногда всё так и решается. Одним удачным ударом ножа».
Она посмотрела на него; пламя стало бесноваться и плясать. Она пошатнулась и рухнула на колени, намертво прижимая к себе книгу. Её глаза остекленели, а кожа стала распадаться в прах.
Её глаза проваливались внутрь под собственным весом. Ветер сдувал её волосы, уже забрав её голос. Её кровь и внутренности обваливались
вниз сквозь разрез на одежде, обращаясь в пепел.Всё было кончено. Он и сам рухнул на колени. Кто-то кричал его имя. Он смотрел, как она обращалась в груду одежды, как её книга пылала пламенем. Он больше ничего не собирался делать. Никогда.
***
Он проснулся с болящим сердцем, когда в дверь его каюты кто-то быстро и мелодично отстукивал. Сначала Кобра не сообразил, где он, сколько ему, и что он тут делает, но со временем воспоминания вернулись. Всё встало на свои места, и лишь необъяснимая пустота кружилась в сердце.
Стук по железу глухо разносился по каюте, словно Кобра находился в колоколе. Громдак Младший вывернулся из калача и гусеницей приподнял переднюю часть, задрав лапки, и зашевелил усами.
Кобра чуть расчесал шею, аккуратно стянул с неё отслоившуюся чешую. Стук не прекращался, он превращался в симфонию; кто-то тарабанил по ней костяшками и пальцами. По ту сторону “барабанщица” начала напевать.
“Голди”, - подумалось Кобре.
– Ко-о-о-обра, - пропела она.
– Маркусий Кобра-а-а, просыпайся, грядёт ночь, мы увезём баронью дочь, - она начала рифмовать, и это раздражало, ведь слуха у старой полуэльфийки не было.
– Увезём мы за барханы, за моря великой маны. Только просыпайся наконец, на завтрак ждёт тебя агнец. Я ещё могу долго рифмовать, если это поможет тебе встать!
– Встаю я, встаю!
– дал знать о себе Кобра.
Он соскрёб с шеи приличный кусок отошедшей чешуи и шлёпнул его перед Громдаком Младшим. Тот плюхнулся, подобрал его жвалами и начал медленно-медленно перемалывать, завтракая.
Молодая кожа на шее Кобры стала чувствительной, свежей и наконец-то перестала чесаться. Во всяком случае, ближайшие пару недель.
– Вставай быстрей, беги скорей, рейдерский град нас ждёт, убить нас всех он всех зовё-ё-ёт!
– она затянула “ё” и начала сбиваться с ритма, что становилось только хуже.
Наконец-то Кобра собрался и открыл дверь.
– Вот оно, выспавшееся лицо президента. Будущее, за которое я не голосовала.
Голди рассмеялась и хлопнула Кобру по плечу, тот покачал головой.
– Сколько ещё до Жеччедрела?
– Птичка щебечет, что совсем немного. Если Артион позволит, то увидим его сегодня.
Кобра чуть приподнял бровь. Имена чужих богов, кроме Калифарга, ему резали слух, несмотря на то, что он знал происхождение найротской наёмницы. Было ощущение, что знать их мог лишь он и Иистир.
– Ты поклоняешься Артиону?
“Великий Дракон, божество Арбента. Покровитель исследователей и путешественников. Создание, чьё любопытство безгранично, как и его крылья… Если подумать, Голди ему действительно подходит».
– Я поклоняюсь всем богам, когда мне это удобно, Кобрыч. Челюсть с пола подними.
Проходя мимо, Кобра проведал Сову; та заканчивала свою работу, и он пожелал ей спокойного сна; та что-то пролепетала, отрастив крылья и закрывшись ими. После стычки с Домом Крови, Сова, такое ощущение, стала его избегать.