Чтение онлайн

Впрочем, я не следил за сражением до конца. Как только абордажная партия из полутора сотен матросов перебралась на испанский галеон, приказал ставить фок и грот. Ветер силен. Есть риск потерять паруса, но нам надо быстро набрать ход, иначе ветер выбросит на берег. «Князь Оранский» с трудом оторвался от испанского корабля. Нос начал уходить под ветер. Курсом бейдевинд мы медленно пошли по проливу в сторону моря. Остров Валхерен был неприятно близок. Нас спасала малая осадка и высокая вода, потому что отлив только начался. Он и помог галеону набрать ход и отжаться от берега. Мимо дамб подходного канала порта Флиссинген мы прошли уже на расстоянии около кабельтова. На ближней дамбе стояли офицер и несколько солдат. Сильный ветер раздувал их серые плащи, отчего казалось,

что сейчас взлетят и превратятся в летучих мышей. Офицер что-то кричал. Наверное, хотел понять, кто мы такие и почему так себя ведем. Ветер сносил его слова. Я похлопал себя по ушам, давая понять, что не слышу. Матросы поглядывали на меня, ожидая команду выстрелить по испанцам. Я пожалел вражеских солдат. Они мне ничего плохого не сделали.

А адмирал Вильям ван дер Марк не пожалел. Он не мог пропустить такую возможность отомстить испанцам за конфискованное поместье. Бывший испанский галеон нес только зарифленный фок и штормовой стаксель, но быстро догонял нас, благодаря тому, что сидел глубоко, и отливное течение несло его в море. Испанский офицер и у них попытался что-то узнать. Ответила ему одна из пушек приза, выплюнув заряд картечи. Солдаты, стоявшие позади, упали сраженные, а офицера даже не задело. Он развернулся и побежал по дамбе в сторону города. Офицер как-то по-бабьи откидывал ноги вбок, будто заодно отбивался от стаи шавок, которые гнались за ним. Раздалось несколько выстрелов из аркебуз и мушкетов, но никто так и не попал в испанского офицера. Видать, сегодня не его день умирать.

Трюм захваченного галеона был набит бочками с сельдью, ящиками с бумагой, зеркалами, дорогими тканями и кружевами, красителями. Все это мигом раскупили лондонские купцы. Правда, получили мы меньше, чем за груз предыдущего приза, всего тридцать семь тысяч флоринов. Зато на этот раз продали галеон за двенадцать тысяч. Адмирал Вильям ван дер Марк заявил лондонским торгашам, что собирается включить корабль в эскадру князя Оранского, после чего на галеон сразу нашелся покупатель. В торговле голландцы всегда утирают нос англичанам. Голландцы во все времена — купцы, а англичане — лавочники.

Все это я узнал со слов Яна ван Баерле, который привез мою долю в Сэндвич. Теперь можно было построить новый корабль, не боясь, что на него уйдут все деньги. В достроенном сухом доке заложили киль тридцатиметрового фрегата. Я решил построить именно военный корабль, поэтому и остановился на фрегате. Он будет трехмачтовый, с прямыми парусами. Именно такие плавсредства и называют кораблями. В двадцатом веке кораблем будут называть любой военный, а торговый — судном, но еще в конце девятнадцатого века вас бы подняли на смех, если бы вы назвали военный одномачтовик или даже двухмачтовик кораблем. Язык стремится к упрощению. Меня всегда забавляло, когда вернется недоучка со срочной службы в военно-морском флоте на вопрос «Куда ты плавал?» презрительно процедит: «Плавает говно в проруби, а я ходил!». Он не знает, что ходят корабли и суда по морям и свиньи по лужам, а моряки плавают, а пассажиры ездят. Правильно говорить «Мы (корабль и я, как член экипажа, вместе с ним) ходили», но «Я плавал».

Как только гезы после продажи приза прибыли в Сэндвич, галеон «Князь Оранский» под моим командованием снялся с якорей и пошел в сторону острова Валхерен. Надо было спешить. Середина осени. Скоро наступят холода. Так что этот рейс будет последним. Впрочем, для меня он в любом случае будет последним на этом галеоне. На новый корабль и спокойную зиму я уже награбил, так что можно провести ее у камина, попивая горячий глинтвейн и проклиная сырую английскую погоду. Тем более, что адмирал Вильям ван дер Марк, барон Люме, заявил мне, что и сам теперь легко справиться с управлением галеоном. Особенно, если рядом будет стоять и подсказывать его заместитель Биллем ван Треслонг. У меня были сомнения, но дальнейшая судьба галеона «Князь Оранский» и его экипажа меня мало интересовали. Ян ван Баерле тоже делает последний рейс на галеоне. Я пообещал Маргарите ван Баерле в присутствии ее сына, что Ян будет служить только под моим

командованием. Он, конечно, не рад, но не возникает.

Милях в пятнадцати юго-западнее устья Западной Шельды и милях в двенадцати от материка, чтобы нас не было видно с берега, галеон убирает паруса и отдает плавучий якорь. Буйс, который на этот раз сопровождает нас, уносится на юго-запад на разведку. День прохладный, но солнце больше светит, чем прячется в белых тучах. Дует северо-западный ветер силой балла четыре. Несмотря на якорь, он будет потихоньку сносить нас в сторону острова Валхерен. Экипаж — две сотни человек — почти весь разместился на палубе. Кто-то разговаривает, кто-то мастерит что-нибудь из каболок старого швартова, кто-то лежит, разглядывая пушистые облака. Офицеры тоже вышли из кают, которых на галеоне много. Вильям ван дер Марк и Биллем ван Треслонг занимают, как и я, отдельные каюты, Ян ван Баерле и Дирк ван Треслонг живут вдвоем, а в остальных по несколько человек поселились капитаны буйсов, которые оставили свои суда в Сэндвиче, и мои унтер-офицеры, как я называю боцмана и плотника с джекасса.

Буйс вернулся на следующей день. Экипаж галеона как раз собирался обедать, когда из «вороньего гнезда» доложили о приближении разведчика. Капитан — красномордый гигант с длинными густыми белокурыми волосами, развевающимися на ветру, — стремительно поднялся по стационарному трапу — скоб, прибитых к борту — на галеон. Он знал, что решение буду принимать я, но все равно доложил адмиралу Вильяму ван дер Марку.

— Идет караван из тринадцати галеонов. Черт меня побери, если это не ост-индийцы! — выпалил капитан буйса.

— Не поминай черта всуе, сын мой! — назидательным тоном пастора помянул и барон Люме нечистую силу.

Ост-индийский караван обычно приходил в конце августа или начале сентября. В этом году он почему-то задержался. Я был уверен, что он проскочил, когда мы продавали предыдущий приз. Большая часть ост-индийского каравана выгружается в Испании, но несколько кораблей — в этом году тринадцать — идут на Нидерланды, которые на данный момент находятся под властью короля Филиппа, и антверпенские купцы имеют право торговать с колониями империи.

— Жаль, что их так много! — произносит адмирал и добавляет мечтательно: — Захватить бы хотя бы один…

Ост-индийские корабли обычно нагружены пряностями, которые по мере удаления от Индии дорожают во много раз. В портах Ближнего Востока или в Александрии перец стоит уже в десять раз дороже, в Антверпене — в двадцать-двадцать пять, в Гамбурге или Лондоне — в тридцать.

— Раз ты так сильно хочешь, захватим! — говорю я шутливо.

Вильям ван дер Марк улыбается, решив, что я шучу. По его — и не только его — мнению нападать на караван из тринадцати галеонов может только сумасшедший.

— Выбираем плавучий якорь! — командую я и с улыбкой наблюдаю, как на лицах адмирала, его заместителя и остальных членов экипажа шутливое выражение меняется на, мягко говоря, удивленное.

Задавать вопросы никто не решается, чтобы не приняли за труса. В своем поведение взрослые бандиты ничем не отличается от подростков. И тем, и другим постоянно надо доказывать, что ты достаточно крут, чтобы находится в банде. Или хотя бы не проявлять трусость, за которую может быть принят любой вопрос. Надо быть очень сильным, чтобы не бояться показаться слабым, высказывать сомнения. Среди экипажа галеона «Князь Оранский» таких нет, хотя трусами их не назовешь.

— Уйди мили на три вперед и займись ловом рыбы, — приказываю я капитану буйса. — Ты нас не знаешь. Присоединишься, когда все закончится.

— А что закончится? — любопытствует он.

— Скоро увидишь, — отвечаю я, после чего приказываю зарядить пушки картечью и книппелями, изготовленными по моему требованию в Сэндвиче.

Когда на юго-западе показываются марселя флагмана ост-индийского каравана, мы тоже ставим паруса и начинаем движение в сторону острова Валхерен. Хотя ветер нам более благоприятный и мы в балласте, движемся намного медленнее испанских галеонов, которые идут туда же. Если ничего не изменится, наши курсы пересекутся в паре миль от Западной Шельды.