Молись, королева!
Шрифт:
Но всё это было в прошлом. Их разбитная мать. Их детство и отрочество. Даже Берта уже умерла, заболев чумой в один неудачный год.
А чувство недоверия к женщинам осталось. Особенно к тем, что ведут тебя на верную смерть и при этом завязывают шелковый поводок на твоей шее своими нежными сладкими речами.
ГЛАВА 18
Тем временем Майя и Авери прогуливались по городскому рынку, в этот день как никогда полному народа. Диковинных вещиц на рынке было несчетно: украшения, шелка, специи и даже крепкий напиток из заморских зерен, имеющий темно-коричневый цвет и оставляющий во рту странное горькое послевкусие.
– О
– Вы удивитесь, но кофе пьют очень многие люди. Когда я ходил в походы на восток, мне не раз предлагали этот напиток.
– Вы ходили на восток?
– И ни один раз. Жизнь рыцаря – это сплошные военные кампании и скитанья. Хотя, благодаря ей, я побывал почти во всех странах, граничащих с нашей землей.
– Уверена, что вам не везде были рады, – заметила Майя.
– Да, вы правы. Рады были далеко не везде. Но… я видел много интересного.
– И в этом я уверена, – улыбнулась Майя, – смотрите, мне пойдет эта вещь?
И она показала на кулон с камнем в виде кошачьего глаза, висящий над одним из прилавков.
– Сомневаюсь. Он слишком огромный. А вы…очень хрупкая, – при последних словах Авери чуть замялся.
С одной стороны, ему казалось слегка неуместным говорить такое принцессе. С другой – Майя все же никогда не кичилась своим статусом, и отчего-то Авери хотелось говорить с ней как с другом.
Майя фыркнула с деланным недовольством.
– Хорошо. А этот?
Второй кулон был поменьше, в форме ящерки с глазами-камешками.
– Нет. Этот слишком вычурный.
– Тогда что же мне выбрать? Подскажите даме в нелегком раздумье, господин рыцарь, – улыбнулась Майя.
Авери осмотрел украшения. Что бы из них подошло Майе? Странный вопрос. Даже когда он был женат, Авери не занимался выбором побрякушек. Только тогда вся жизнь его была перебежками с войны до дома. А дома тоже шла война. А теперь… Отчего-то Авери очень хотелось выбрать для Майи украшение. Поэтому он внимательно осмотрел все. Эта несуразна. Здесь слишком грубая работа. Вот это-вообще для троллей, а не для дам.
И тут взгляд его упал на подвеску, изображающую два перышка. Серебро. Работа мастера была настолько тонкой, что можно было поверить, будто они, действительно, настоящие.
– Вот это, – указал Авери.
Майя посмотрела на подвеску. Её темные глаза внимательно и пристально изучили перышки со всех сторон. Пальцы слегка коснулись украшения.
– Красиво…
Рука девушки было потянулась к кошельку на поясе, но Авери остановил ее:
– Не стоит. Я заплачу.
– Но…
– Пусть это будет подарок вам на память.
При последних словах глаза Майи как-то странно округлились, и рука слегка задрожала.
Поняв, что он сказал что-то не то, Авери мгновенно начал извиняться:
– Простите, ваше высочество, я забылся…
И тут тонкие пальцы Майи легли ему на губы, призывая к молчанию.
– Нет, это вы простите меня. Авери. Рыцарь белой розы. Боюсь, моя реакция немного странная для вас, – и девушка горько улыбнулась, – вы не поверите, но мне уже столько лет никто не делал никаких подарков…
ГЛАВА 19
Когда Майя жила с родителями, они никогда не тратили ни одной монетки зря. Денег в семье хватало, но и на ветер их никто не бросал. Поэтому игрушки и прочее баловство дарилось исключительно по праздникам. День духа. Зимнее солнцестояние. Большая осенняя ярмарка.
Зато
на день духа, небесного покровителя Майи, Мэри всегда устраивала настоящий праздник. Пеклись пироги, с округи приглашались все маленькие друзья виновницы торжества, отец делал веселые фокусы, устраивал игры и забавы. Никто из гостей не покидал дом с пустыми руками, каждого ждал леденец или пряник. А самому нареченному духом всегда преподносили большой подарок. В случае Майи это были куклы, платья, а один раз белый пушистый кролик, которого она назвала Бахтибальдом, за то, как смешно кролик чихал, словно произнося при этом: «Бах-ти!»Конечно, убегая с тетушкой из родного дома, Майя не взяла с собой ни единого воспоминания о нем. Им с Валери было некогда. Майя была страшно расстроена. Даже вспоминать об этом теперь было слишком больно. И дом, детство, беззаботность – всё сгорело в тот ужасный вечер.
Позже, немного побыв в столице, Валери определила племянницу в обитель. Вернее, в школу при ней. Там за хорошую плату монашки обучали и растили девочек из аристократических семей, дабы из тех вышли достойные жены.
В понятие «обучения» у монахинь входило многое. От математики до мытья кухни и отхожих мест. А вот праздников строгие служительницы культа не признавали. Вальтер Дракон перековал свой меч, чтобы вставить его на место сердца. Так с чего же давать девчонкам послабления? Их сердца тоже должны быть стальными.
Годы спустя, уже выйдя замуж, Майя поняла горькую логику монахинь. С железным сердцем действительно было бы легче. Но будучи ребенком, она отчаянно скучала по праздникам.
Иногда, когда никто этого не видел, Майя делала себе цветы и другие игрушки из бумаги. Это забавляло её и спасало от тоски долгими зимними вечерами, но когда одна из монахинь нашла у подруги Майи подаренный ей цветок, девочку подвергли допросу. Майю вывели на чистую воду и подвергли наказанию за распространение праздности. А выйдя из Черной башни, где отбывали наказание все воспитанницы монастыря, Майя обнаружила, что теперь в одну из её обязанностей входит создание сотни бумажных цветов для украшения храма на ближайший праздник. Так утратил свою прелесть даже тот подарок, что Майя делала сама себе.
Тетушка Валери навещала племянницу, когда та находилась на обучении. Но, зная порядки ордена, она не приносила девочке подарков, привозила лишь пожертвования монастырю.
Правда, была одна вещь, о которой Майя умолчала. Потому, что предпочитала не вспоминать об этом. Накануне свадьбы Фрей подарил ей кольцо. Обручальное кольцо своей матери. Необычайно красивый синий сапфир на ободке из белого золота. Для Майи этот подарок значил так много, и с ним было связано столько надежд. Но теперь и это было в прошлом. И сотню раз девушка желала, чтобы ей отрубили палец, на котором красовалось проклятое кольцо.
Что же до вещей, преподносимых будущей королеве послами и лордами, то ни один из этих даров не был подарком от чистого сердца. Да и назвать подношение настоящим подарком было нельзя.
Так что Майя не врала и не лукавила, говоря Авери о том, что его подарок был первым более чем за десяток лет.
ГЛАВА 20
В то время как Майя, Авери и остальные члены группы гуляли по праздничному городу, Рональд наметил себе другую цель. Притаившись в узком переулке напротив входа в таверну, он ждал. Вот из дверей вышел Кок. Хитрюга не врал про белок, но и отменное пиво Бермута не будет позабыто на его пути.