Модератор реальности
Шрифт:
Ситуевина…
Выход виделся только один. Сергей обулся, накинул ветровку и выбежал из квартиры.
Просыпаться не хотелось. Ира чувствовала себя совершенно разбитой и абсолютно не готовой к новому дню, солнечному свету и жизни вообще. А жизнь втекала в сознание звуками за окном, солнечным зайчиком сквозь опущенные веки и больничными запахами. Вероятно, больничными. Только присутствовала в них какая-то лишняя составляющая, что-то сладковатое… Что-то знакомое и вроде бы давно забытое.
Ирина, не открывая глаз, потянулась, выгнув спину, и чуть
Она наконец узнала этот запах. Запах грудного молока.
Ирина резко открыла глаза и села на возмущенно скрипнувшей кровати. Непривычно тяжелые, распираемые изнутри, груди качнулись, и под больничной распашонкой по ее животу скатились две вязкие теплые капли.
Где-то под костями черепа бегал гудящий комок, перекатываясь от переносицы к затылку и от одного уха до другого. Этот сгусток мешал думать, и Ирина просто водила взглядом по палате, даже не пытаясь давать определения увиденному. Впрочем, слово «палата» где-то на задворках мозга прозвучало. От тупого, фотографического созерцания ее отвлек звук шаркающих шагов за закрытой дверью. Ирин взгляд остановился на неровно закрашенном дверном стекле. Хозяин шаркающей походки миновал дверь, не останавливаясь, и звук шагов постепенно затих.
«Сижу как дура с открытым ртом и пялюсь в дверь».
Мотнув головой, Ирина сбросила оцепенение и принялась за осмотр палаты уже осмысленно.
С носика крана умывальника в углу методично и почти беззвучно падают капли.
«Юнит Косенко… О’кей… мап…»
Окрашенная белой масляной краской металлическая вешалка на изогнутых ножках. Белый халат с полуоторванным карманом на одной из дужек.
«…среда, 11 мая… 1988…»
Стол для пеленания младенцев, застеленный светло-коричневой клеенкой и брошенной поверх маленькой пеленкой…
«Восемьдесят восьмой! Май!»
Ире стало даже интересно. Получается, что Сережкина программа отправила ее в виртуальное путешествие почти в день его собственного рождения. Вот только отдельной палаты Ирина что-то не припоминала. «Тогда» она лежала в общей… Отдельную можно было, но очень за деньги и не очень легально. А денег…
Рядом со столом пластиковая корзина с грязными пеленками…
«А реалистично. Даже очень, даже запахи…» – Она осторожно коснулась груди.
Это что же получается? Ей хотелось только посмотреть, что происходит в мозгу ее коматозника, а на деле – она сама подопытная? Или экскурсантка?
Потрепанный стул и когда-то бывший темной полировки стол. Пустой. Тумбочка.
«И где только Сережка набрался этой реалистичности?»
Окно. И тут Ирин взгляд остановился наконец на предмете, до сих пор находившемся за ее спиной.
Не отрывая взгляда от казенной белой люльки на колесиках, Ирина осторожно спустила ноги с кровати. Встала, поморщившись от выстрела боли в промежности, и сделала шаг.
– Сергунька?..
Она заглянула в люльку, бережно отодвинула край одеяльца и улыбнулась, увидев шелушащееся, чуть перекошенное и такое прекрасное личико.
– Сергунька…
Ирина нежно провела пальцами по щеке сына.
Твердый холод, скользнув по фалангам, пробежался по ее кистям, предплечьям и плечам, сдавил шею и прыгнул в мозг, вытолкнув оттуда все разумные мысли.
– Не-е-ет!!!
Крик выскочил сквозь закрытую дверь в коридор, ударился в потолок и понесся от палаты к палате. Он бесцеремонно бил по ушам спящих и заставлял хвататься за сердце уже бодрствующих. Мгновение пометавшись в поисках главной цели, крик наконец разбился о голову дремавшей на посту медсестры.
Дежурная
распрямилась, потирая заспанные глаза, и тревожно заозиралась в поисках источника звука, ее разбудившего. Взгляд скользнул по закрытой двери палаты с больным младенцем, побежал было дальше, но повторный, более длинный и пронзительный крик прервал ее беспорядочные поиски.Павел Ильич упорно дослушал одиннадцатый длинный гудок и только после этого положил трубку. Все еще с сомнением посмотрел на нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу Сергея.
– Бред какой-то.
– Ну, Пал-Ильич… – снова заканючил коллегин сын. – Ну, что я вам врать, что ли, буду?
– Взглянуть бы самому. – Павел в задумчивости размышлял вслух, уже не обращая внимания на Сергея. – Да сегодня это не получится. Никак… А если – правда?
Косенко-сын скорчил скорбно-просительную гримасу и чуть ли не затрясся:
– Ну, Пал…
– Ладно. – Павел решительно развернулся и широко зашагал по коридору. – Пошли. Под мою, так и быть, ответственность.
Сергей подхватил полы великоватого ему больничного халата и засеменил следом.
– Я только подключу его к сетке. И все. – Он пытался на ходу заглянуть доктору в лицо. – Только подключу. К той же самой программе, с которой и мама работала.
– Мать! Мать!! Мать!!! – Димон орал в голос, вцепившись обеими руками в пристяжные ремни.
Слава молча сжимал зубы, резонно опасаясь потерять парочку из них в этой дикой болтанке. Челнок врезался в атмосферу с тангажом градусов в сорок, изнутри казалось – чуть ли не кормой вперед. Теперь он стремительно утюжил разреженный на такой высоте воздух, одевшись в слабо светящийся кокон. Маневровые двигатели, натужно ругаясь между собой, кидали аппарат то на одно крыло, то на другое. Один из движков победил, радостно завизжал, и теперь челнок падал правым крылом вниз. Вид трясущейся планеты, вздыбившейся почти отвесной стеной, сопровождаемый какафонией из скрежета, свиста и скрипа, оказывал весьма неприятное давление на психику.
– Эта дура еще летит или уже падает?!! – Базова несло. – Мать-мать-мать!!! Мамочка, ну зачем ты улыбалась, когда я говорил, что хочу быть космонавтом?!!
Вячеслав пытался зацепиться взглядом хоть за что-нибудь относительно неподвижное, но среди трясущейся и дрожащей обстановки такового не находилось. За пределами корабля искомого было еще меньше.
Челнок вонзился в дырявый слой высокой жидковатой облачности и, распугав оказавшиеся на своем пути тушки атмосферного конденсата, задумчиво выровнялся по крену и опустил задранный нос. Маневровые двигатели, как по команде, смолкли. Во время маневра Дмитрий оборвал поток высказываемых мыслей на полуслове и впал в задумчивость. Земля, оказавшаяся на положенном ей месте (снизу), сразу же превратилась из давящего на психику кошмара чуть ли не в мать родную.
– Интересно, где мы…
Нечаянные космонавты пытались рассмотреть сквозь просветы в нижнем слое облаков рисунок поверхности, но ничего узнаваемого глазу не попадалось. Аппарат все так же продолжал падать. Тряска, правда, начала стихать, и вроде бы можно даже расслабиться…
Откуда взялись истребители, курсанты не заметили. Самолеты просто всплыли снизу и пошли параллельным курсом по бокам на уровне кабины челнока.
– О, глянь-ка, наши. – Димон помахал рукой хорошо видимому пилоту истребителя. – На двадцать пятые мигари смахивают. Быстро они на перехват вышли.