Модератор реальности
Шрифт:
Андрей опять оказался позади девушки и попытался слегка подсадить ее в пролом, за что заработал яростный быстрый взгляд и какое-то шипение.
В подвале, несмотря на большое количество еще не разбитых ламп, было темно от поднявшейся пыли. Где-то в дальнем углу часто рвались гранаты, и Слава подтолкнул Димку туда. Друзья все-таки оказались не последними – замыкающим в пролом сиганул комиссар, словно он так и не хотел упускать из виду подозрительную троицу.
Прямо заградотряд какой-то…
Когда курсанты добрались, огибая по пути какие-то машины и частые перегородки, до входа в тоннель, там уже все закончилось. Двое бойцов приладили под балку над развороченной в хлам решеткой две связки толовых шашек с
– Последние?
– Я крайний. – В тоннель ввалился насквозь пропыленный Петро. – Работайте…
Партизаны рванули кольца, бросили связки в глубь подвала и, не дожидаясь взрывов, дунули по освещенной трубе в дальний конец, откуда уже доносились гулкие разрывы и автоматные очереди. Замыкающие последовали их примеру и оказались достаточно далеко, когда позади ухнуло несколько мощных взрывов и послышался гул обваливающегося здания.
– А где Олеся? – Андрюха покрутил головой.
– Она еще в подвале вперед вырвалась, – успокоил его Слава, но Андрей все же, беспокойно озираясь, побежал чуть быстрее.
А вот комиссар почему-то решил отстать. Не иначе, успокоился, что уж отсюда-то его подопечные никуда не денутся. Дорога теперь осталась только одна.
Перед самым последним поворотом трубы друзья услышали тишину. Бой впереди закончился без их участия. Обогнув угол, Андрюха чуть не споткнулся о сидящего прямо на полу Васька.
– Живы? – Он поднял на новеньких усталые глаза.
– Да, а что?
– У нас семь убитых. Восемь легко ранены. И Олеська…
– Что?!! – Не дослушав, Андрей бросил оба своих автомата и рванул к плотно и молча стоящей на входе в зал толпе.
Когда в немой круг протолкался Слава, Андрюха сидел, бережно держа на коленях рыжую головку, и, закусив губу, слегка раскачивался из стороны в сторону. Бледность девичьего лица проступала даже сквозь толстый слой серой пыли, а на груди, на ладонь ниже правой ключицы, быстро расползалось в стороны кровавое пятно. Девушка еще дышала, но неровно, и каждый выдох с хрипом выносил на серые губы красные пузыри.
– Плохо дело, – тихо проговорил сидящий рядом Дед, – легкое пробито…
В круг протиснулся Димон и легонько пихнул Славу в бок.
– Я это… – Крот подавил в себе легкое оцепенение. – Я вылечить могу. У меня способности. Паранормальные…
– Чего-о-о? – Дед взглянул как-то очень зло. – Издеваешься, Рэмбо?
– А чего? – подал голос Миколка. – У нас вон в деревне бабка была – руками помашет, заговоры какие-то побормочет, и – готово дело. Порез там какой или коленка разбитая – как не бывало. Я в детстве завсегда к ней бегал. Раны лечить…
– Триппер ты к ней бегал лечить.
– А хоть бы и триппер, она все могла лечить.
– Заткнулся бы ты, дурень…
– Он не врет. – К командиру пробился Базов и наклонил к его лицу правый висок. – Не далее как сегодня утром я был ранен.
– Точно был, я видел, – опять влез Миколка.
На виске Димона бледнел едва заметный шрам.
– Ну давай, бормочи… – сдался Дед.
Слава опустился на колени, глянул в мокрые глаза Андрея, решительно расстегнул окровавленную Олеськину куртку и, нащупав рану, остановил время. Вспышка. Стекло…
– Ну и чего? – Командир недоверчиво посмотрел в лицо Кроткову, когда тот поднялся с колен буквально через секунду.
– Все. – Слава вытирал сжатую в кулак окровавленную руку о пропыленный комбинезон.
– Все? – Дед перевел скептический взгляд на бледное лицо девушки и ойкнул, увидев широко распахнувшиеся глаза.
Олеся обвела глазами стоящих вокруг мужчин, споткнулась взглядом на страдальчески сморщившейся физиономии Андрея и резко села.
– Чего это вы, а?
Ответом ей был многоголосый выдох.
– Слушай, Рэмбо, а ты не можешь?..
– Мертвых
не могу, а легкораненых подлечу. – И он тихонечко бросил на пол еще теплую, выдавленную сросшейся плотью пулю, которую до сих пор сжимал в кулаке.Гестаповский гауптштурмфюрер распоряжался тоном, не терпящим возражений. Он вторично в течение последнего часа поднял с постели коменданта и теперь уже не просил, а отдавал скупые и четкие команды:
– Поднимайте всех, оберштурмбаннфюрер, всех. Летчиков, техсостав, батальон авиавооружения – по тревоге вам подчиняются все части гарнизона. Вооружить – и на периметр, чтобы мышь не проскочила. Партизан около тридцати человек, и я не знаю, где они будут выходить. По одному отделению – сюда, сюда и сюда. – Он тыкал пальцем в разложенную схему. – Пусть держат выходы из канализации. Не меньше взвода пехоты и танковый взвод отправьте к шахте, партизаны могут попытаться открыть створки и выйти на поверхность там. Усильте охрану самолетов и вертолетов. Все, я поведу взвод спецназа под землю, попытаюсь выйти через замурованный колодец в тоннель. Остатки спецроты действуют по своему плану, вы их не трогаете. Да, объявите о возможности химической атаки, по зеленой ракете лучше всем надеть противогазы. Ясна задача, герр Дартц?
Все, чем мог выразить свое возмущение нарушением субординации комендант, ограничилось небрежным кивком и расслабленной позой в кресле.
– Хорошо, гауптштурмфюрер. – Возразить нечего, отвечать за все это безобразие все равно придется ему, оберштурмбаннфюреру СС Дартцу.
Впрочем, он еще не все знал. Гестаповец не посчитал нужным поставить коменданта в известность о еще одном элементе операции. Именно в эти минуты по всей окружности базы, в километре от колючей проволоки, из больших транспортных вертолетов в лес выгружаются два полка элитной дивизии 7 SS-Freiwilligen-Gebirds-Division «Prinz Eugen», замыкая второе, более плотное, кольцо окружения. Той самой Седьмой дивизии СС «Принц Евгений», которая на заре своего существования ввиду плохой оснащенности, а впоследствии – в силу накопленного опыта, использовалась в основном, в операциях против гражданского населения и партизан.
Первым вышедшего из тоннеля в зал комиссара заметил Дед.
– Петро, ты многое пропустил. У нас в отряде появился неплохой доктор. – Командир кивнул на Вячеслава, ставшего на какое-то время центром внимания. В паре с Олеськой, которую все пытались ощупать, а она вяло от этой процедуры отбивалась.
– Хорошо. – Комиссар устало опустился на ступеньки на выходе из тоннеля, где совсем недавно сидел Васек. – Как операция?
– Нормально, пока по плану все. – Дед опустился на ступеньки рядом с Петро. – Потеряли семерых. Наврала нам чуток разведка – запуск-то на завтра… нет, уже на сегодня назначен. Тут, оказывается, полным ходом подготовка шла. Человек тридцать технарей здесь крутилось. И все, гады, за пистолеты хвататься стали… Так что повозиться пришлось. Сейчас второе отделение устанавливает шашки и тянет провод. Семеныч копается в этих эвээмках, говорит, можно для верности и систему самоликвидации запустить. Думаю, у нас есть минут сорок, пока немцы на всякий случай в канализацию сунутся. Сейчас пошлю третье отделение долбить колодец и брать его под охра…
– Не надо… – усталым голосом перебил его Петро.
– Что? – Командир удивленно посмотрел на замполита.
– Не надо посылать к колодцу.
– Что за новос…
В глубине тоннеля раздалась пара мощных взрывов, ступеньки ощутимо дрогнули, и из-за поворота ударила горячая туча пыли. На зал опустилась абсолютная тишина – перестали гудеть даже моторы системы вентиляции. Все лица обратились к командиру, Дед вскочил и сверху вниз посмотрел на Петро:
– И что это было?
Комиссар поднял голову и выдержал взгляд.