Чтение онлайн

Большая разница.

Виновен, виновен. Кстати, ведь все могло выйти мне боком в то Рождество. Если бы Филомена восприняла шарф от «Гермеса» как знак того, что я ее считаю старомодной…

Да нет, я не плачусь. Нет, серьезно. Приди домой, пожалуйста. Все забыто.

— Что вы хотите сказать, говоря, что в это время года у вас нет рождественских галстуков? Рождественские галстуки есть всегда, — заявляет отец продавцу в магазине.

— Я боюсь, что в этом году у нас нет рождественских галстуков как таковых, сэр.

— Но я всегда покупаю у вас рождественские галстуки, — печально говорит

отец. — Всегда, каждый год.

Он расстроен, как маленький мальчик. Как я тогда, когда ждал на Рождество велосипед, а получил дорогой набор для химических опытов.

Мама и папа направляются в «Брукс бразерс», следующая остановка нью-йоркского круга почета Макнайтов. Я прошу у родителей прощения, что вынужден их покинуть, отец раздражается. На мой взгляд, визит в «Брукс» — слишком интимное семейное дело. Смотреть на этого кланяющегося старого пердуна, который обслуживает отца уже десятки лет, — это не для меня. Я, ссылаясь на срочную работу, обещаю присоединиться к ним позднее, в «Уоллиз и Джозеф».

— А давай посмотрим на твой офис, — предлагает мама, — это ведь совсем рядом с «Брукс».

— Там не на что смотреть, — честно признаюсь я. Хотя если бы Джилиан увидела моих родителей, то, возможно, сделала бы мне некоторое послабление.

— Нет, ребята, давайте гуляйте, наслаждайтесь городом, увидимся в семь.

Deus ex Machina[2]

Вернувшись домой, я обнаружил посылку от телефонной компании, в которой лежал новенький телефон с определителем номера. Я подключил его и стал ждать звонка. Однако мои телепатические способности не сильно развиты, и заставить Филомену позвонить усилием мысли мне удается не больше, чем заставить Брук наконец нормально питаться.

День благодарения

Недавно Франк Приал в своей статье в «Нью-Йорк таймс» размышлял над вечным американским вопросом: какое вино лучше подавать к индейке на День благодарения. Кто говорит — шампанское, кто — шардонне. Франк склоняется больше к Зинфанделю, ну или в крайнем случае молодому каберне-совиньон. Мой отец считает, что правильнее всего «Джони Уокер Блэк» со льдом и содовой или сельтерской. Самое то пробирает через сладкий клюквенный соус, получше всякого вина. Только ни в коем случае не эти отборные односортовые претенциозные виски, благодарим покорно.

Обед на День благодарения в «Сент-Реджисе». По старой доброй традиции мы с мамой мучаемся с бутылкой шампанского. Мама бормочет что-то про «праздничные пузырики».

Даг, старый добрый Даг, хлещет диетическую колу стакан за стаканом, как в последний раз. Брук потягивает мятный чай, как хиппи, которой она когда-то была, рассматривает пищу на столе, или мне так кажется, поскольку она не снимает солнцезащитных очков, что ничуть не отражает последних веяний нью-йоркской моды, о существовании которой она, правда, никогда не знала. Кстати, никто, к моему удивлению, даже не отметил, что Брук в очках, даже отец, который отличается строгостью в отношении норм, форм и манеры поведения за столом.

— Мне нравится День благодарения, — говорит мама.

— А я не расположена раздавать благодарности, — бормочет Брук, — когда в мире столько людей умирает от голода.

— А ты благодари за то, что ты не одна

из них, — острит отец, пробуя очередной скотч.

— В Могадишо семья из четверых человек не получает столько протеина за месяц, сколько у вас сейчас на столе.

— Вы, должно быть, видите много страданий, — спрашивает мама Дата. Я не понимаю, какого черта он приперся? Неужели у него нет своей гребаной семьи для этой гребаной индейки?

В ответ Даг стоически пожимает плечами, его короткая шея в этот момент совсем исчезает.

Травма: теория и практика

— В какое время года, или месяца, или чего там еще у вас бывает больше травм, чем обычно? — спрашивает мама.

Отец тяжело вздыхает — реакция человека, привыкшего, но не перестающего удивляться эксцентричности вопросов своей жены.

— Кстати, хороший вопрос, — отвечает обоим Даг. — Больше всего травм приходится на период полнолуния. Травматология просто переполнена в ночь полной луны. И больше всего ножевых и огнестрельных ранений. Я не знаю, как этот феномен объяснить научно, но это в действительности так. Проще объяснить другое: детей из бедных районов привозят в больницу чаще после одиннадцати вечера.

У мамы радостное удивление на лице:

— И почему же это?

— Потому что на телевидении заканчивается прайм-тайм.

— Детки ждут окончания прайм-тайма, чтобы заболеть?

— Я думаю, дорогая, — говорит отец, — что… э-э… друг Брук хочет сказать, что родители смотрят любимое шоу до конца и только потом вспоминают про деток, которым нездоровится.

— Но это ужасно! — возмущается мама. — Даг, неужели это правда?

Даг печально кивает.

— Я полагаю, мы говорим о бедных районах, — говорит отец.

— Хуже с членовредителями, — выходит из своего ступора Брук. — Можете себе представить отделение, полное страдающих и больных людей, а тут парень, который… короче, расскажи им вчерашнюю историю…

— Ну, — начал Даг, — случай довольно интересный, хотя и не уникальный, мы такое и раньше видели. Короче, вчера к нам своим ходом поступил пациент, который держал полотенце в области паха. Мы полагаем, что он потерял около трети своей крови.

— Только не говори, что… — не закончил отец.

— К счастью, сестра нашла его… э-э… пенис и положила в лед.

— Он отрезал это сам себе? — спросила мама.

— Неужели он не умер от потери крови? — удивился я.

— Нет, это забавно и удивительно, но стерильный и перпендикулярный срез вен зачастую закрывается сам по себе, как это было в данном случае.

— Даг провел десять часов в операционной, — добавила Брук.

— Если бы он отрезал пенис по диагонали, фатальный исход был бы более вероятен, поскольку вены…

— Остановитесь, Бога ради! — вскричал отец. — Это что, разговор на семейном праздничном обеде?!

Право, не знаю, я согласен, конечно, со стариком, но у меня вдруг появился здоровый интерес к чернухе, не говоря уже о вдруг возникшей симпатии к Дату, который втянул голову, как напуганная черепаха. К тому же это несправедливо, что ли, что на такого талантливого целителя человеческих тел накричал мой элегантно никчемный отец.

— Да простит нам Бог упоминание грубой реальности жизни за нашей счастливой трапезой, — заключила Брук.