Чтение онлайн

— Ты не единственный, кто любит Брук.

И тут я понимаю, какой я идиот. Я уже готов сдаться и повести себя как нормальный человек, но Даг встает, кладет пятерку на стойку бара и говорит:

— Спасибо, я, пожалуй, пойду в больницу.

— Увидимся, — говорю я ему. Сегодня я ненавижу себя немного больше, чем обычно.

Проверка Брук

Она смотрит по телевизору трансляцию из зала военного трибунала по Боснии.

— Пойдем перекусим?

— Уверена, что то же сказал этот убийца, выпотрошив боснийского мусульманина на глазах его семьи.

— Я просто предложил.

Она продолжает пялиться в экран, где показывают адвоката с наушниками и в мантии, на лице у которого скорее

скука, чем желание защищать кого бы то ни было.

— Твой дружок приходил навестить меня.

— Ты всегда смеялся над модными людьми, с которыми тебе приходится сталкиваться, но боюсь, ты стал одним из них, — сказала она безразличным голосом, не отрываясь от телевизора.

— Какое отношение это имеет к Дагу?

— Ты смеешься над ним, потому что он не крутой, потому что его эго не торчит на шесть футов вперед, как эрекция, когда он идет по улице, — она холодно посмотрела на меня. — Мне неприятно говорить это, но Даг лучше чем ты, Коннор. Прошлой ночью в конце смены Дага восьмидесятитрехлетняя старуха пришла в «скорую» с легкими, полными жидкости. Она сказала Дагу: «Я знаю, что я умираю, не трудитесь убеждать меня в обратном». И он ей сказал, что это так. А она попросила побыть с ней, пока она не умрет. И он остался и говорил с ней два часа и держал ее руку до тех пор, пока она не испустила последний вздох…

Это то, что я делаю — последний вздох. Я пришел проведать Брук или убедиться, что сам еще живой?

Завтрак в ресторане «Сорок четыре»

— Извините, я опоздала, но я вчера вечером была в «Хаосе», и там случилась престраннейшая история. — Тина Кристиан замолчала и жадно посмотрела на кресла, на которых в неуклюжих позах расположились герцоги и герцогини современного издательского бизнеса.

— В следующий раз позволь мне выбрать ресторан.

Я держу ее стул, ожидая, когда она сядет, чтобы галантно, как древние Макнайты, пододвинуть его.

— Ну так вот, эта латиноамериканка подходит ко мне и начинает трепаться. Я сперва подумала, что мы знакомы. Она такая хорошенькая, похожа на Джанет Джаксон. Но была она там с какими-то злобными чувихами, которые стояли, просто как свора бандиток. Потом она начала спрашивать меня о тебе. Так, какие-то невинности. Потом она спросила, не подружка ли я твоя. Я сперва прикинулась, а потом, постой-ка, думаю, так ведь это та самая долбанутая сучка, которая тебе фотки шлет пачками! Кстати, последнюю мы все очень оценили. Но прежде чем я это поняла, я решила, что это твоя приятельница, потому, собственно, мы и стали говорить о тебе. У нее были сомнения по поводу нас с тобой, но я ей сказала: «Коннор — клевый парень, но он просто без ума от своей девчонки и верен ей». То есть я подумала, что она знает Филомену. А она мне: «Да, я слышала, что она просто блеск». А я ей: «Да, для модели она действительно хороша». Но, по правде, я сказала, что Фил просто великолепна. Так оно и есть. Мы ведь всегда с ней ладили, ну, может, за исключением ее трудных периодов, когда я чувствовала себя рядом с ней, как бассет-хаунд рядом с гончей. Короче, я ей сказала, что ты не типичный охотник за моделями, что вы как пожилая супружеская пара, и она стала задавать такие вопросы, которые мне совсем не понравились. То есть наконец я поняла, что девка-то психопатка, и, конечно, я ушла оттуда. Короче, чего это за баба?

— Не знаю. Может, моя новая подруга, — так я делюсь своими переживаниями с Тиной в надежде получить женский совет.

— Плохо дело, — говорит она, кусая соломку.

— А что ты посоветуешь?

— В такой ситуации надо как можно скорее с кем-нибудь переспать. Даже если тебе не нравится эта идея, по крайней мере, возьмешь реванш. А чей-то запах на тебе мгновенно привлечет внимание обидчика. — Она посмотрела куда-то в сторону, задумалась. — О Господи, я ведь должна срочно узнать, кто стрижет Тину Браун.

Взрыв

Кому: Бумагомарателю.

От кого: От Дженрод.

Тема:

Любителям манекенов.

«Теперь я поняла, почему ты не появился в „Хаосе“ и почему ты такой крутой и неприступный для скромных девушек, которым всего-то и нужны совет по поводу карьеры да дружеское плечо (а возможно, чего и больше, — кто знает, что может произойти), которые способны быть другом, а не просто смазливой мордашкой. Хотя у меня и с этим неплохо, и многие люди говорят, что я выгляжу куда лучше этих ваших так называемых моделей в вашем дурацком журнале. Ты думаешь, что ты такой крутой, потому что у тебя „топ-модель“. Я уверена, что в голове у нее ни черта нет, что она безмозглая кукла! А ты, наверное, еще не знаешь, что все модели лесбиянки! А что ты думаешь, они целый день полуголые делают за кулисами? Будь уверен, там у них носы не так высоко задраны. А может, ты просто псих, типа тех, которые любят смотреть? Однажды ты поймешь смысл выражения „красота — это только внешность“. Но тогда будет слишком поздно. А еще однажды ты поймешь и мое выражение: будь добр с теми, кого встречаешь по дороге наверх, они тебя встретят, когда ты будешь идти вниз. Может, я тебе когда и помашу рукой из своего лимузина, а ты будешь валяться пьяный в канаве. А где будет твоя тощая лесбиянка тогда?

Но я не из тех, кто верит всему, что слышит. Я не виню до тех пор, пока вина не доказана, даже О. Дж. Симпсона. Так что я тебе даю еще один шанс быть вежливым со мной и сказать „извини, я тебя кинул“».

Интервью с вампиром

До сих пор ни слова от Чипа Ральстона. Однако мне удалось выбить встречу с его другом Джейсоном Таунзом. Агент Ральстона организовал мне ее через менеджера Таунза. Джейсон приехал в город продвигать свой новый фильм и остановился в «Четырех сезонах». Мне назначено явиться в десять вечера. Судя по всему, он ночная птица. Я хотел было позвонить, чтобы подтвердить время, но передумал давать ему шанс отменить встречу.

Около девяти вечера я заснул перед телевизором и проснулся в полдвенадцатого, когда звучала финальная мелодия старого сериала. Рванул ловить такси. Забыл все: блокнот, диктофон — и примчался в гостиницу без десяти двенадцать. Попросил по телефону Стена Ковальски (имя, под которым Таунз зарегистрировался в гостинице).

— Могу я узнать, кто его спрашивает? — ответил мне оператор.

Несколько минут ожидания, затем она мне сообщает, что сожалеет, но мистер Ковальски сейчас недоступен. Я настаиваю, что у меня назначена встреча: Макнайт, Коннор, писатель. Снова мелодия — слава богу, не Стюарт, — наконец она называет мне номер комнаты.

По лестнице вверх, стучу несколько раз. «Эй, кто там?!» Впускает меня подросток, похожий на школьника-спортсмена с юго-запада, приятной наружности, коротко стриженный, правда, в носу золотое кольцо. Он протягивает мне руку: «Я Таб». Где-то в недрах памяти мой компьютер находит информацию о том, что Таунз путешествует с группой студентов колледжа. Иногда популярной прессой это выставляется как признак простоты старика Таунза, которому не нужна труппа лакеев и подхалимов.

Внутри номера сумрачно и довольно сложно что-либо разглядеть, воздух наполнен запахом табака и неясной угрозы. Таунз сидит на диване, одетый в белый махровый халат. Роскошная брюнетка в крошечном неглиже массирует ему плечи. Осторожно подхожу, он встает и протягивает руку в искреннем, если не в растерянном, приветствии.

— Привет, чувак, как дела. Плюхайся тут.

Таб сел рядом с брюнеткой, помял ее огромные груди, наклонился и платиновой картой «Американ экспресс» раскатал дорожку из белого порошка, насыпанного на кофейном столике, свернул стодолларовую банкноту и вдохнул через нее.

Из ванной вышел здоровый скинхед в цветастой гавайской рубахе и полотенце, обмотанном вокруг талии. Вообще-то он оказался без рубахи, это его торс покрыт татуировкой — вычурной мозаикой из черепов, драконов и голых женщин. Свернув свою банкноту, он наклоняется, придерживая полотенце, и тоже втягивает в себя дорожку.