Чтение онлайн

Ибо, согласитесь, если в рассказе после лысых мелких сумеречников, зеркала, незнакомого Митамы, разбойников и переименованных кладбищ появляется еще и какая-то статуя - это слишком.

– Очень хорошее пожелание, - тонко улыбнулся нерегиль, не отрывая взгляда от ярко-малинового неба над кладбищенским холмом.

– Что за статуя?
– мрачно переспросил Абу аль-Хайр.

Джинн снова покосился на нерегиля и пожал худыми лопатками под короткой черной шерстью. И вдруг свирепо оскалился:

– Вам, людям, невдомек, но у нас тут большая новость. Допрыгалась, допрыгалась Третья Сестричка. Я

бы даже сказал - доигралась.

– А я бы сказал - допилась жертвенной крови, - тихо поддержал кота нерегиль.

В глазах Тарика полыхнуло так ярко, что Абу аль-Хайр не поручился бы, что дело только в отблесках заката - и решил молча послушать.

– Видите ли, господа, как оно обстоит, дело-то, - вальяжно привалился на бок котяра.
– Невозможно безнаказанно с адом водиться, да-ссс... Невозможно-сс... Сила - она ведь даже у Богини не бесконечна и прибывать должна, да-сс...

– Ближе к делу, Имру, - спокойно сказал нерегиль.

– Ну так вот, - кот перевернулся на спину, задрал вверх переднюю лапу и бодро должил: - Третья Сестричка истощила свою Силу до такой степени, что ей понадобилось тело. Тело из материи. Богине пришлось срочно воплощаться! Представляете?

И джинн осклабился в такой злорадной ухмылке, что казалось - белые зубы плывут в воздухе отдельно от горящих глаз и встопорщенной усами морды.

– Они не представляют, - усмехнулся Тарик.
– Так что еще ближе к делу, Имру.

– Ну и пожалуйста, - отмахнулся хвостом джинн.
– В двух словах: ей понадобилось тело, она послала за ним своих прихвостней-карматов, а они нашли в качестве тела статую богини милосердия - в храме, где служит Луанг Най. А Луанг Най обратился с молитвой к зеркалу Люнцуань. Попросил показать того, кто...

Тут джинн воровато стрельнул кошачьими глазками в сторону нерегиля. Тот резко обернулся и пригвоздил его к полу ледяным взглядом:

– К делу, Имру.

– Да я что, я что...
– пробормотал кот, съеживаясь.
– Попросил показать того, кто, значит, может Сестричку одолеть и статую...
– тут кот и нерегиль снова встретились глазами, и кот съежился еще больше, - ... освободить. Освободить, короче статую, а Сестричку одолеть. Да.

Уже потом Абу аль-Хайр вспоминал, что каид Марваз рассказывал: ух, как вся эта компания орала тем вечером, что он зеркало принес, а из него джинн вышел. То есть кто орал: маленький сумеречник, нерегиль и котовый джинн. Точнее, котовый джинн больше всех орал. Сначала на айютайца - на ашшари. Крыл его страшенно. Все на то напирал, что они, айютайцы, горазды чужими руками каштаны из огня таскать. А сумеречник лысый знай себе хихикал и говорил, что он, котяра неблагодарный, должен ему еще в ножки поклониться. Да и все равно всем кирдык настанет, мурлыкал он с шайтанским тонким смехом, так что не все ли ему, котяре, равно, вон ведь нерегиль сидит и наоборот радуется - шутка ли, такая прямая дорога к исполнению всех желаний ему указана... Тогда кот принялся орать на негериля - и все на фарси. А тот лишь отфыркивался иногда - и тоже на фарси, а фарси каид Марваз не разбирает и почему такой ор стоит, понять не сумел.

Но то было потом. А тогда почтеннейший мулла Абд-ар-Рафи вдруг сказал:

– Имею к тебе, о дитя огня, ряд вопросов. Ответь мне, во имя Милостивого.

Дорогу к чему показывает зеркало Люнцуань?

При имени Всевышнего кот встопорщился. Но ответил:

– К исполнению желаний.

– Чего желал тот сумеречник?

– Вернуть статую. Без духа Богини внутри. Или, если это невозможно, изгнать Богиню ценой уничтожения статуи. Он готов пожертвовать изваянием - лишь бы не видеть его оскверненным.

– Почему зеркало привело его к Тарику?

– Потому что Луанг Най попросил показать того, кто способен на подобное действие и желает того же самого.

– Да? Во имя Милосердного, я не слышал большей чепухи. Изгнать злого духа из предмета способен любой сведущий маг, даже человек.

– Ну, зачем же так скромничать, - мурлыкнул Имрууклькайс, сверкнув зелеными глазами.
– Сказали бы уж сразу - даже я, мол, способен. Про ту историю с кольцом, о почтеннейший ибн Салах, наслышаны все джинны от моря и до моря. Но, увы, здесь особый случай. Вам здесь не справиться.

– А кому справиться?
– спокойно, но настойчиво спросил мулла.

– Вон ему, - щерясь в зубастой улыбке, ответил джинн.

И кивнул на усмехающегося нерегиля. Того, похоже, забавляли попытки ибн Салаха докопаться до какой-то неведомой правды.

– Так почему именно к Тарику?
– заупрямился старик.

– Вы спрашиваете не о том, почтеннейший, - скривил губы нерегиль.
– Знаете, чем бы я поинтересовался на вашем месте?

– Хм, - еще сильнее нахмурился мулла.
– И чем же?

– Не моими желаниями, а моими возможностями. И тем, чем материализация аль-Лат обернулась для аш-Шарийа, - отрезал нерегиль.

– Я знаю, чем, - холодно сказал ибн Салаф и вытащил четки.
– Уничтожив статую, мы уничтожим богиню. Лишившись тела, злой дух развоплотится и покинет наш мир. А карматы, лишившись его поддержки, рассеются и перестанут досаждать халифату.

– Именно, - так же холодно заметил Тарик.

– Ключ к победе, - пробормотал мулла, задумчиво перебирая четки.

– Ключ к победе, - тихо подтвердил нерегиль.
– Теперь я знаю, как одолеть карматов и покровительствующего им злого духа.

Абд-ар-Рафи подумал - и решился еще на один вопрос:

– Почему карматы выбрали именно эту статую? На границе с Айютайа великое множество храмов, а уж сколько их в Лаоне - и не сосчитать... Почему именно ее?

– Потому, - вдруг очень зло прищурился джинн, - что у этой статуи очень... особенная история. И, скажу я вам, история эта делает ее крайне подходящим телом для злого духа. Ее приказал отлить из чистого золота король Боромма Фан. После того, как сорок семь лет назад узурпировал власть, казнив невестку и малолетнего племянника, наследовавшего после покойного короля.

Джинн с удовольствием уставился на людей - ну, что скажете? Похоже на то, что сделал со своим братом и его семьей ваш нынешний халиф? А?

Абу аль-Хайр явственно почувствовал, как у него шевелятся волосы. У каида Марваза с лица сошел всякий цвет. Мулла, стараясь не измениться в лице, молча отвел глаза.

Тарик, очень бледный и прямой, тихо проговорил:

– Да брось ты, Имру. Какая же это особенная история - это обычная история. Она не смущает здесь никого. Даже... меня.