Чтение онлайн

Но Томас не спрашивал ее, насколько она смогла понять. Он спрашивал мистера Одли. И мистер Одли ответил «нет».

Амелия сделала вдох и уставилась в потолок, пытаясь притвориться, что находящиеся рядом с нею двое мужчин не спорили о том, кто из них должен жениться на ней.

— Нет, я не понимаю, — продолжил мистер Одли, весьма раздраженным тоном. – Извините.

Амелия оглянулась. Было трудно отвести взгляд. Это походило на несчастный случай с каретой, кроме того, что это была ее собственная жизнь, которая рушилась у всех на глазах.

Томас

смотрел на мистера Одли убийственным взглядом. А затем, он произнес:

— Полагаю, что я убью вас.

— Томас!

Крик вырвался из ее горла прежде, чем Амелия смогла остановиться, чтобы подумать. Она бросилась через комнату и схватила его за руку, чтобы удержать его.

— Вы можете украсть мою жизнь, — прорычал Томас, словно сердитый обиженный зверь, пытаясь вырвать у нее свою руку. – Вы можете украсть даже мое имя, но, клянусь Богом, вы не сделаете этого с нею.

Так вот, что это было. Томас думал, что поступает благородно. От разочарования ей хотелось заплакать. Томас ничуть не изменился. Он провел всю свою жизнь, делая только правильные вещи. Никогда ничего для себя лично. Всегда ради Уиндхема. А теперь он думал, что поступает правильно ради нее.

— У нее есть имя, — резко возразил мистер Одли. – Уиллоуби. – И, ради Бога! Она ведь, дочь графа! Она найдет себе кого–нибудь еще.

— Если вы — герцог Уиндхем, — проревел в бешенстве Томас, — вы будете соблюдать свои обязательства.

— Если я — герцог Уиндхем, то тогда вы не можете указывать мне, что мне следует делать.

— Амелия, — с убийственным спокойствием произнес Томас, — отпустите мою руку.

Вместо этого, она лишь усилила свою хватку.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

Ее отец выбрал именно этот момент, чтобы посодействовать наконец–то примирению .

— Э–э, джентльмены, все эти рассуждения пока что гипотетические. Вероятно, нам следует подождать до…

— В любом случае, я не буду седьмым герцогом, — пробормотал мистер Одли.

Ее отец казался несколько раздраженным из–за того, что его прервали.

— Прошу прощения?

— Я не буду. – Мистер Одли посмотрел на Томаса. – Ведь так? Потому что ваш отец был шестым герцогом. За исключением того, что на самом деле, он им не являлся, если герцог — я. – А затем, словно еще не достаточно было путаницы: — Являлся ли он? Если был я?

— О чем, черт возьми, вы говорите? – потребовал объяснений отец Амелии.

— Ваш отец умер до того, как умер его собственный отец, — сказал Томас мистеру Одли. – Если ваши родители были женаты, то вы бы унаследовали титул после смерти пятого герцога, полностью устранив моего отца, и меня, из порядка наследования.

— Что делает меня герцогом номер шесть.

— Именно так, — сурово сказал Томас.

— И тогда я не связан обязательствами контракта, — заявил мистер Одли. – Ни один суд в мире не заставит меня исполнять его. Хотя сомневаюсь, что они бы сделали это, даже если бы я был седьмым герцогом.

— Этот вопрос не к юридическому суду, — тихо произнес Томас. — Вы должны обратиться к суду вашей собственной моральной

ответственности.

Амелия тяжело сглотнула. Как это было похоже на него, как все честно и правильно. Разве кто–то мог переспорить такого человека? Она почувствовала, что ее губы начинают дрожать, и посмотрела в сторону двери, прикидывая, сколько шагов ей придется пройти, чтобы уйти отсюда.

Мистер Одли выглядел весьма чопорно, и когда он заговорил, его слова тоже были весьма жесткими:

— Я не просил об этом.

Но Томас только покачал головой.

— Я тоже.

Амелия отшатнулась назад, с трудом подавляя крик боли в горле. Нет, он никогда не просил ничего этого. Ни титула, ни земель, ни ответственности.

Он никогда не просил ее.

Конечно, она это знала. Она всегда знала, что Томас не выбирал ее. Но она никогда не думала, что это причинит ей такую боль – услышать, как он говорит об этом. Она была всего лишь одним из его многочисленных обязательств, навязанных ему при рождении.

Рука об руку с привилегиями шла ответственность. Как это было верно.

Амелия осторожно шагнула назад, пытаясь отойти так далеко от центра комнаты, насколько это было возможно. Она не хотела, чтобы кто–то видел ее. Ее глаза, которые были полны непролитых слез, и дрожащие руки.

Ей хотелось исчезнуть, покинуть эту комнату и …

И тут она почувствовала это. Руку в ее собственной руке.

Вначале она посмотрела вниз на две переплетенные руки. А затем подняла голову, уже зная, что это была Грейс.

Амелия ничего не сказала. Она не доверяла своему голосу, не доверяла своим губам выговорить слова, которые ей хотелось произнести. Но когда ее глаза встретились со взглядом Грейс, Амелия поняла, что другая женщина видит то, что творится у нее на сердце.

Она схватила руку Грейс и сжала ее.

Никогда в жизни Амелия сильнее не нуждалась в подруге, чем в этот момент.

Грейс сжала ее руку в ответ.

И впервые за этот день Амелия не чувствовала себя совершенно одинокой.

Четыре дня спустя, на море.

Когда сгустились сумерки, капитан сказал Томасу, что плавание оказалось на редкость спокойным. Томас был благодарен за это. Не то, чтобы он страдал морской болезнью, когда волновалось Ирландское море, но весьма было на это похожее. Немного ветра, качки или что там заставляло маленький корабль взлетать вверх–вниз на гребне волн, как тут же его желудок начинал протестовать против этого и самым неприятным способом.

Он обнаружил, что лучше было остаться на палубе. Внизу, в каютах, воздух был тяжелым и там было жутко душно. А здесь он мог, по крайней мере, попробовать насладиться запахом соленого воздуха, который оседал на его кожу тонким слоем. Здесь он мог дышать.

Внизу у перил стоял Джек. Прислонившись к деревянному борту, он пристально смотрел на море. Томас не мог не отметить то, что это было место, где погиб его отец. Приближаясь к ирландскому побережью, Томас думал, как его мать все это время жила там, на берегу.