Мир, который рядом
Шрифт:
«Во бля, попал! И в тюрьме житья нет. Вот угораздило в одну хату с обезьяной попасть. Ладно, разберемся как-нибудь».
– Хорошо, Стас, я даже смотреть в его сторону не буду, не то чтобы рамсить.
– Ну, это уж слишком. Парень он неплохой, пацанам в хате он нравится. Экзотика как-никак!
Дня через два эта «экзотика» вернулась с ИВС. Настоящий африканец, спортивного телосложения, этот негр неплохо разговаривал по-русски, пил с пацанами чифир и играл в шахматы. В хате он был как живая игрушка. Относились к нему хорошо, даже заступались. Звали его Боб, но пацаны в шутку называли его Максимка. По началу я сторонился этого папуаса, но со временем начал привыкать.
Как-то Боб показал мне свой фотоальбом. На первой фотографии я
– Это кто?
– Это моя жена Наташа и сын Волик, - с гордостью ответил Боб.
– У тебя что, русская жена?
– А что? Я не человек что ли? Мы любим друг друга, у нас сын.
– Круто, - только и мог выдавить из себя я, - а как познакомились-то?
– Я приехал из Республики Заир, город Киншас. У нас большая семья, живем хорошо, родители преуспевают в бизнесе. Наш район Виллидж – самый престижный в городе.
– Ты, давай, не хвастайся, как познакомились, расскажи.
– Ну вот. У нас считается престижным получать образование в Москве, в Университете Дружбы Народов им. Патриса Лумумбы. Поэтому меня отправили сюда. Там я познакомился с Наташей. Потом поженились, ребенок родился. Ему сейчас четыре года уже, - у Боба на глазах выступили слезы.
Бля, мне как человеку, пропагандирующему расизм, стало по-настоящему жаль этого парня. И в этот момент мне стало стыдно перед ним за те поступки, которые я совершал, ненавистно относясь к чернокожим. Вот, сидит парень, у него русская жена, она любит его, ребенок у них. Что еще для счастья надо? Разве он виноват, что у него темная кожа?
– А как сюда попал?
– Мама Наташи меня не любит. Всегда говорила, что ее дочери не нужен черномазый муж. Я наркотиками баловался, знал, где купить героин. Ко мне иногда приходили ребята, просили достать дозу, но сам я никогда не продавал. Один раз пришел парень на «ломках», плачет, просит, чтобы я купил ему наркотик. Я сам знаю, как тяжело на ломках. Пожалел я его, взял у него деньги и пошел на точку. Он остался ждать меня в подъезде. Когда я вернулся, меня арестовала милиция и у меня нашли героин. Только нашли больше, чем я принес с собой. Они его как-то мне подбросили. Рядом с милицией стояла мама Наташи и говорила им, что я – наркоман, что я заражаю ее дочь, что мое место в тюрьме. Потом я узнал, что это она в милицию обратилась, а они заставили того парня прийти ко мне. У него не было выхода, так как он тоже попался с наркотой. Ему оставалось либо сесть, либо сотрудничать с милицией. Он выбрал второе. А я оказался здесь по статье 228-й, часть 4 [13] . Мой адвокат говорит, что это незаконно, ведь я не торговал. Но доказать будет очень трудно, так как здесь, в России, постоянно нарушаются закон и права человека.
13
статья УК за торговлю и распространение наркотиков.
– Да, Боб, попал ты крепко. Ну, ты не грусти, кому сейчас легко? Жена-то ждет?
– Конечно! Она на Новый Год на тюрьму приезжала с Воликом. Ее не пустили, и она в полночь открыла шампанское возле ворот тюрьмы, чтобы ко мне быть поближе.
«Вот это любовь! – подумал я. – Никогда бы не поверил, что белая девушка может так полюбить темнокожего парня. Вот ведь, оказывается, какая непредсказуемая штука любовь!»
– Юрок, поди сюда, - это звал меня Федор, - я смотрю, ты адаптировался неплохо, пацаны за тебя плохого не говорят, соображаешь быстро. Пора и пользу начинать приносить во благо жития нашего арестантского. Давай-ка ты, друг, подтягивайся к дороге. В курсе ведь, что это такое?
Дорога меня заинтересовала еще с первых дней пребывания в тюрьме. Я удивлялся сообразительности тех, кто ее придумал. Дорогой называлось средство общения между арестантами,
так называемая тюремная почта. Любой зек мог написать записку (маляву) своему приятелю, находящемся в любом месте тюрьмы, и отдать свое послание на дорогу. Дорога прокладывалась из камеры в камеру – по воздуху (это когда от окна к окну натягивали канат и по нему туда-сюда гоняли малявы), через отверстия в стенах (кабуры), по дальнякам [14] (канатик запускался через унитаз и через канализацию оказывался в другой хате). Длина каната (коня) была в два раза больше, чем расстояние между камерами, для того, чтобы можно было перетягивать от одной к другой различные грузы с малявами, чаем и сигаретами. Существовало множество видов упаковки отправляемого груза – это была целая наука. Мне всегда было интересно посмотреть за ловкостью дорожников.14
Дальняк – туалет.
– Хорошо, Федор, я с удовольствием пойду изучать это искусство.
– Ну, вот и ладушки. Только смотри, дорога – это святое. Любой косяк – и ты круто попал. Так что будь аккуратнее.
Потихоньку я начал осваивать премудрости дороги. Стас учил меня вязать канаты. Для этого распускались вязаные вещи и носки. Учил запечатывать грузики с сигаретами и чаем – они заплавлялись в целлофан. Учил правильно подписывать адрес на малявах. Иногда доверял мне перегнать маляву из хаты в хату.
– Понимаешь, Юрок, - учил Стас, - без дороги в тюрьме не жизнь. Она нам очень помогает. Сидят, например, подельники в разных хатах, а им договориться надо, что следователю говорить, чтобы показания совпадали. Вот они и общаются друг с другом с помощью дороги. Мусора начинают какую-нибудь хату щемить – сразу отписка по тюрьме: «На помощь!», значит. Ну и так далее. Поэтому дорога – это святое. Здесь все строго. Мусора постоянно рвут коней, пытаются перехватить переписку. Так что, если вдруг палево какое, а у тебя мульки на руках, сделай так, чтобы они не попали к мусорам: гаси их в дальняк, жри, делай, что хочешь, но только не запали, а то пиздец будет. Врубаешься?
С каждым днем я все больше времени проводил на дороге и все больше вникал в ее тонкости.
В тюремной жизни вместе с тяготами были и приколы. Одним из таких приколов было присваивание кличек. Если у человека, заехавшего на централ, не было погоняла, ему присваивала прозвище тюрьма. Выглядело это следующим образом: человек вылазил на решку и орал на весь тюремный двор фразу: «Тюрьма, старушка, дай кликушку, не мусорскую, а воровскую!». Со всех сторон выкрикивались различные погоняла, из которых надо было выбрать себе подходящее. В благодарность за погремуху надо было спеть песню.
Как-то один парнишка, заехавший к нам, попросил таким образом его обозвать. Предложения поступали разные, но он никак не мог выбрать. Потом кто-то крикнул: «СОЛИСТ».
– Не, не катит, - ответил наш герой.
– Да ты не понял, брат, солист это не тот, который песни поет, а тот, который капусту солит!
Тут вся хата просто упала со смеху.
– Ништяк, катит! Буду солистом. А че, пацаны, капусту солить, это же в бабле купаться! Клевое погоняло!
Иногда меня вывозили в ИВС на допросы.
– Юрий, почему ты такой упрямый? Все равно, дело твое почти доказано, остались небольшие мелочи, - разводил меня следователь, - мать хочет к тебе приехать, но пока не дашь показания, я ее к тебе не пущу. Зачем молчишь? Сознайся – сидеть меньше будешь. Мы походатайствуем, и судья сделает снисхождение.
– Как вы не понимаете! Я этого не делал, мне не в чем сознаваться, - стоял я на своем.
– Дурак ты, Юра. Все равно тебя посадят. Я ведь как лучше хочу.
Я понимал, что меня разводят. Чего-то им не хватало, чтобы завершить дело, и они копали под меня яму, а помогали им в этом мои так называемые друзья.