Мир, который рядом
Шрифт:
Как и во всей системе исполнения наказаний, в колонии тоже довольно часто проводились обыски. Назывались они режимным сектором. Это означало, что на какой-либо из секторов колонии приходили сотрудники режимного отдела и проводили полный шмон. Как раз за неделю до нового года сектор нагрянул в клуб. Всех зеков загнали в зрительный зал и стали шмонать подсобные помещения. После этого нас тали выводить по одному и обыскивать на выходе. Режимников было человек шесть. После обыска нас опять загнали в зал, и мусора полезли наверх в каморку, где репетировал духовой оркестр. Ковырялись они там довольно-таки долго. Когда обыск был окончен, всему коллективу духовиков было приказано построиться на улице. Пацанов увели в режимный отдел. Вернулись они к вечеру, но не все. Из разговоров между зеками
Перед новым годом в клуб завезли коробки с чаем, конфетами, тортами и прочими сладостями. Все только и говорили о том, что на концертную программу приедет уполномоченный по правам человека Ландо.
«Ну хоть что-то в этой колонии делается для зеков», - думал я, - «хоть праздник дают нормально встретить». Оказалось, я ошибался.
31 декабря около четырех часов всю зону согнали в клуб. На трибуне появился огромный дядька, которого представили как зам. начальника колонии по кадровой и воспитательной работе майора Сергея Викторовича Бугаенко. Он обратился к зекам с речью о том, что год закончился, план на промзоне выполнен, но в следующем году его надо перевыполнить. Назвал фамилии передовиков и отстающих, долго говорил о подъеме культурной жизни в колонии и пожелал всем удачи в новом году. После этого мы сыграли пару песен, и все разошлись по баракам. Никаких конфет, никакого печенья…
Когда зеки покинули помещение клуба, были расставлены столы, на которые выложили все сладости.
– Андрюха, че за хуйня, - недоумевая обратился я к гитаристу, - кому это все накрывают?
– Так к нам Ландо сейчас приедет, телевидение.
– А зачем зеков отпустили?
– Потому что он не для зеков приедет, а для телевизора. И вообще, не задавай глупых вопросов, а то мы с тобой в изолятор уедем за такие разговоры.
Далее все происходило по следующему сценарию. К заднему входу клуба подъехало несколько автобусов, из которых выгрузились вольные артисты, телевидение и Ландо, который нарядился в Деда Мороза. За столы, которые ломились от угощений, посадили весь «цвет» колонии: козлов и председателей, завхозов и бугров. Нас всех собрала какая-то тетя, представилась организатором концертных программ при Министерстве культуры по Саратовской области и объяснила, что концерт отыграют вольные, а наш коллектив исполнит всего два номера.
– Как два номера? – попытался возразить наш худрук Виктор. – Ведь мы готовили полную программу.
– Ребята, то, что вы готовили, покажете в другой раз, здесь телевидение, а поэтому концерт должен быть профессиональным, а не какой-то там самодеятельностью. Лучше приведите себя в порядок и спрячьтесь за кулисы. Когда объявят ваш номер, выйдете и сыграете. Все.
За кулисами с одной стороны располагались приезжие актеры, а с другой мы под охраной мусоров. В зале за столами сидели активисты. Свет погас, и на сцену вышла ведущая.
– Дорогие ребята! Всем известно, как нелегко вам здесь приходится вдали от родных и близких, вдали от родного дома. Поэтому для того, чтобы вы тоже почувствовали праздник, мы сегодня приехали к вам. А Дед Мороз сегодня необычный. Встречайте – Уполномоченный по правам человека в Саратовской области Господин Ландо!
На сцене появился маленький мужичок, одетый в костюм Деда Мороза, он поздравил все присутствующих в зале с Новым Годом и подарил каждому активисту бумажку с разрешением на дополнительное длительное свидание. После церемонии награждения начался концерт, во время которого по залу прохаживались мусора и шепотом предупреждали зеков, сидящих за столами, о том, чтобы они поменьше жрали. Вокруг всей этой показухи суетились операторы, которые снимали мероприятие
на большие профессиональные видеокамеры.После того, как программа закончилась, артисты и телевизионщики собрались и сели в свои автобусы, а зеков заставили собирать все продукты со столов обратно в коробки и уносить в кабинет зам. начальника по воспитательной работе. Когда в клубе навели порядок, мы пошли в барак. Тут была своя суета: зеки сновали туда-сюда, готовясь к празднованию. Практически все старались попасть в пищкомнату, которая в тот момент напоминала фабрику по изготовлению тортов. Торты здесь делались по особому рецепту: печенье перемалывалось в крошку и перемешивалось со сгущенным молоком, потом получившейся массе придавали форму торта, посыпали орехами, тертым шоколадом и ставили в холодильник. Если в холодильнике места не хватало, выносили в локалку и закапывали в сугроб.
На столе возле поста дежурного по отряду висел график перекуров на новогоднюю ночь. Перекуры полагались по минут 10-15 каждый час. В три часа – отбой.
Когда пробило двенадцать, мы все дружно чокнулись бокалами с чифиром и стали поедать торты. Места в пищкомнате было мало, поэтому приходилось есть в спешке, чтобы освободить место другим. Обиженным и чертям стол поставили в умывальнике, и они сидели радостные, никуда не торопясь. Попив чифиру и выкурив сигарету, я пошел смотреть телевизор. По ящику показывали выступление группы Виа Гра. Посмотрев на этих полуголых теток, я вспомнил о воле и той несправедливости по отношению ко мне. Почему я нахожусь здесь, в то время как мои друзья и знакомые спокойно встречают этот праздник дома? Загнавшись своими мыслями, я плюнул на праздник и пошел спать.
Утром команды «подъем» не было, но от шконки к шконке ходил бугор, всех будил и спрашивал, кто хочет идти на завтрак. Перед обедом нас разбудили и построили на проверку. На улице было холодно, но приходилось стоять и ждать, когда же полупьяные мусора нас посчитают. У них все время не совпадало количество заключенных, и поэтому стоять нам пришлось часа два.
После обеда нас загнали в комнату НЭВ, где зеки нашего барака показывали глупое новогоднее представление. Хочу заметить, что данные мероприятия здесь были обязательными, и никто не мог покинуть комнату. Я не уверен, что эта затея нравилась местным клоунам, но они пытались шутить, потому что это было положено по режиму. Одним словом, чудо-лагерек.
Новый год встретили, и жизнь опять покатилась своим чередом. Не обошлось на новом месте и без заморочек. Как-то вечером, придя с клуба в барак, я обнаружил, что все мои вещи, которые лежали в тумбочке, валяются на моей шконке. Я, конечно, удивился, но не стал поднимать кипиш и сложил все обратно. Ближе к отбою картина повторилась. В проходняке сидел парень по кличке Корнил и мазал кремом ноги:
– Слышь, Соломин, ты не клади больше в тумбочку свою хуйню, а то в следующий раз вообще не найдешь ничего.
– Это почему же? – удивился я.
– Потому что на полке лежат мои вещи, а в верхнем ящике у пацанов.
– И куда же мне девать все это? С собой что ли носить?
– А девай куда хочешь, хочешь - с собой носи, хочешь - под подушку прячь, а можешь еще одну полку себе в тумбочку поставить.
– А пока я не сделал полку, куда мне это барахло девать?
– Положи в верхний ящик, только с ребятами сам разбираться будешь.
Ребят, которые спали в нашем проходняке, я еще толком не знал. Одного вроде звали Колян, он был главным в пищкомнате, а второй был Денис из цирковой студии клуба. После команды: «приготовиться к отбою» в проходняк зашел этот самый Денис.
– Денис, - обратился я, - тут хрень какая-то с тумбочкой происходит. Корнил вот говорит, чтобы я полку себе личную делал. А пока нет полки, можно к вам кое-что положу?
– Какую полку, брат?! Он что вообще сдурел? Ладно, не обращай внимания, у Корнила крыша едет, у него сроку 14 лет, вот и чудит постоянно. Никакую полку делать не надо, клади все к нам. Колек придет, я ему все объясню. А Корниловскую полку освободи, пусть подавится, да и не связывайся с ним вообще, он трудный человек. Так что располагайся у нас, если почитать что-нибудь захочешь, там пара книг лежит, бери не стесняйся.