Мир, где тебя нет
Шрифт:
Выпущенные листы опускались неторопливо, словно неся свою безупречность. Гениальные выкладки, координаты маршрута, что приведёт Предел в Бездну.
Всё уже было приведено в действие — установлены опорные точки, напитаны линии силы — сложнейшее построение, которое большинству магов за жизнь не постичь, не то что создать. Уникальный каркас, требующий колоссальных затрат... И лишь сила Магистра, эта чудовищная, ввергающая даже своих в суеверный трепет мощь, — только она могла совладать...
Конечно, он мог защититься. Потеря концентрации — и
Демиан не стал уходить от удара. И тот встроился — недостающим вектором. Нет, ключом, замкнувшим цепь.
Трея оглушил хруст костей.
Осознание происходящего существовало отдельно, разум закрылся. Сопротивление, что отдалось в словно бы чужой руке, сопротивление рёбер...
Трей в немом вопле открыл рот.
Горячее, медное, потекло по скользкому эфесу, по пальцам, пропитывая рукав, выплеснулось на пол... подымаясь, свиваясь в рудые нити, вплетаясь в потоки силы...
"— Что это?"
"— Научный эксперимент".
Демиан улыбнулся окровавленными губами.
— Прости, брат. Ты опоздал.
И тогда мир Трея перестал существовать.
...и первая
И тогда мир Демиана опрокинулся в себя самое.
Это лишь отдалённо напоминало портал, испытанное многие сотни раз падение в неизвестность. То были прогулки по саду в сравнении с путешествием к краю земли... за край. Демиан сделал возможными и почти обыденными перемещения в пространстве.
Никто и никогда не делал того же со временем.
Безумием было полагать, что подобное предприятие увенчается успехом... Что ж, он и впрямь безумен. Лишь взойдя к высшей степени отчаяния, — лишь так преступают предел возможного... Но он ошибся, ошибся — и единственный шанс всё исправить развеялся в его руках... Он вновь лишился её — окончательно...
Демиан рухнул в подмёрзшую грязь, выплёвывая кровь. В пробитой груди булькало, каждый вдох топил мир в расплавленном огне. Глиняное небо над кракелюром ветвей заволакивало мутнеющим багрянцем.
Дару плевать на желания своего обладателя. Дар не позволит ему подохнуть в грязи. Спаяет рассечённые сосуды, заживит пробитое лёгкое. И зарастит сломанные рёбра, напоследок, как представляющее наименьшую опасность... но больно, Грань и Бездна, как же больно!
Какое-то время Демиан лежал безразлично ко всему, и к крикам, что раздавались поблизости... всюду одно и то же. Отчаянье, боль, страх... Надоело, Светлая Высь, как же ему всё надоело...
Сквозь собственные хрипы для него настойчиво звучал знакомый аккорд. А после всё смолкло.
Демиан поднялся. Постоял, обняв сухое мёртвое дерево, смаргивая обморочную пелену.
Пирующую над трупом нечисть он разметал единственным ударом. Человек лежал так же, как сам Демиан минутой прежде — весь чёрный на чёрной раскисшей земле. Невидимая кровь смешалась с жидкой грязью, ею же напитались длинные тёмные волосы. И хоть покойнику было уже всё равно,
не дело оставлять его так.Демиан присел рядом с растерзанным телом на корточки, стиснув зубы, чтобы не закашляться. И потянул покойника за плечо, переворачивая на спину. Талая грязь неохотно отпускала добычу, всхлюпнула, как трясина.
Демиану немалого стоило не отшатнуться. Потому что, залитое кровью, вымазанное чёрной грязью лицо принадлежало ему самому.
А ещё — маг был жив.
Хоть жизни ему оставалось не больше минуты.
Демиан повёл вокруг невидящим взглядом. Страшный смех выплёскивался из него вместе с кровью.
— Это был я! Всегда был только я!
То, что было витком спирали, замкнулось в кольцо.
Эджай не солгал ни единым словом. Полученные им раны кого угодно отправили бы за Грань. Любого, кто не повстречался на пути безумному Магистру.
И всё же целителем Демиан не был. Но, если верить Прадну, на Замёрзшем Перевале об отце позаботятся. Вот только то, едва утихнувшее в груди, вновь жгло алыми углями.
Демиан перенёс Эджая к горной заставе — легко, точно шаг сделал. А самого его уже потянуло, повлекло, дальше, дальше, по звеньям цепи событий.
И снова Антариес, но за многие лиги расстояния. И день... тот же или следующий? Белое пятно на пепельной земле. Ребёнок с огромными, тёмными, как чёрная смородина, глазами. Демиан обернулся на полосу подлеска. Ему казалось, что он вот-вот расслышит шаги человека, который не устрашится войти в Чёрный лес, который будет растить его, как родного, и ни словом не выдаст злой правды.
Но встречи этой не было, а значит, и случиться не должно. Следя, чтобы не напятнать кровью, Демиан вытянул меч и начертал простейший охранный круг, и сил в контур влил, не поскупившись. Мелкая антариесская тварь, привлечённая сладким детским запахом, не пробьёт с наскока защиту. А крупные на окраину Леса не забредают.
Несложно догадаться, где он окажется теперь.
Сломленная чередой бедствий Эстель настолько далеко ушла по пути страданий, что вовсе не различала грань меж действительностью и грёзой. Она увидела Демиана тем, кем хотела его видеть. И на много лет останется в плену иллюзии. Не важно.
Важно лишь то, что его мать будет жить.
Дар не справлялся с раной; уже не угли — кипящая смола. Демиан ударил, разбивая заклятье предшественника, вложив в этот единственный удар ту силу, которая ещё позволяла ему дышать.
И словно в дар за нерассуждающую жертвенность — выжил вновь.
Чтобы ещё дважды спасти себя самого и многих иных.
Испытание Магистра...
Пылающее небо над Синаром...
***
Демиан более не сознавал, по какую он сторону Грани. Жив ли он ещё, или эти видения — лишь странствия отвергнувшей покой и свет души?
Красные вспышки и вой — не звериний, не человеческий, неумолчной вой.
Он лежал, раскинув руки, на ровном мокром камне. Не камень — дорога, неестественная, гладкая, точно утюгом выглаженная. Отвесно лил дождь, свинцовые капли втекали меж разомкнутых губ. В распахнутых глазах стояла вода. Холод приносит облегчение, гасит угли в груди, вот только дышать тяжело. Под боком растекается тёмное пятно, ливневые потоки относят его всё дальше, вбивая в пористый камень дороги. Вот тонкий ручеек соединяется с текущим навстречу...