Чтение онлайн

— Роза, — Катя говорила твердо, но мягко. — Ты знаешь Алексея. Ты провела с ним месяц. Ты видела, как он смотрит на тебя. Ты чувствовала, как он держит тебя за руку. Скажи мне, это похоже на игру?

— Игорь тоже смотрел. Вначале.

— Игорь смотрел, как на вещь. А Алексей? Как?

Я закрыла глаза. Передо мной возник его взгляд — тот, с фотографии, и тот, которым он смотрел на меня каждый день. В нем не было собственничества, не было «ты моя». В нем было «ты есть, и это чудо».

— Не как на вещь, — сказала я.

— А как?

— Как на… как на что-то очень важное. Что-то, что он искал. Что-то, без чего не может.

—

Ну вот, — Катя сжала мою руку. — Ты сама знаешь ответ. Не дай Игорю залезть к тебе в голову. Он это умеет. Он всегда это умел. Но теперь ты не его жена. Ты свободна. И ты имеешь право верить тому, кого выбираешь.

— А если я ошибаюсь?

— Если ты ошибаешься — ты ошибешься. Но ты будешь знать, что это была твоя ошибка, а не его победа. А если не попробуешь — он победит. Не дав тебе шанса.

Я смотрела на Катю. В ее глазах была уверенность, которой мне так не хватало.

— Ты веришь в него? — спросила я.

— Я верю в тебя, — сказала она. — Ты сильная. Ты справилась с уходом от Игоря, с переездом, с новой жизнью. Ты справишься и с этим. Что бы ни случилось.

Я кивнула. Слезы все еще текли, но я чувствовала, как что-то внутри меня меняется. Страх не ушел, но он перестал быть всепоглощающим.

— Что мне делать? — спросила я.

— Позвони ему, — сказала Катя. — Поговори. Скажи, что случилось. Не держи в себе. Он имеет право знать.

Я посмотрела на телефон. Три пропущенных от Алексея. Сообщение: «Роза, я волнуюсь. Пожалуйста, дай знать, что ты в порядке».

Я нажала вызов.

Он ответил после первого гудка.

— Роза? Что случилось? Ты где?

— В мастерской, — сказала я. Голос дрожал, но я старалась говорить ровно. — Алексей, приезжай. Пожалуйста.

— Я уже еду. Я буду через пять минут.

Он не спросил, зачем. Не спросил, что случилось. Просто сказал, что едет. И я поверила.

Я смотрела на дверь и ждала. Катя сидела рядом, держала меня за руку. В мастерской пахло розами — я выбросила букет, но запах остался. Тяжелый, приторный, чужой.

Я открыла окно, впуская весенний воздух. Пахло морем и сыростью, и еще чем-то новым — тем, что я начинала узнавать.

Запахом надежды.

Я ехал к ней, и в голове был только один звук: стук собственного сердца. Оно билось где-то в горле, мешая дышать, мешая думать, мешая быть тем спокойным, рассудительным Алексеем, которого она, наверное, хотела сейчас видеть.

Она позвонила сама. После трех пропущенных вызовов, после сообщения, на которое не ответила, после часов неизвестности, когда я сидел в своей квартире и смотрел в потолок, представляя самое худшее. Она позвонила и сказала: «Приезжай». Голос был чужим — не тем, который смеялся на крыше, не тем, который шептал «я хочу» в темноте. В нем была боль. И страх. И что-то еще, что я не мог определить, но что заставляло меня сжимать руль так, что побелели костяшки.

Я влетел в мастерскую, не заметив, что забыл закрыть машину. Она сидела за прилавком, бледная, с красными глазами. Катя была рядом, держала ее за руку. Увидев меня, Катя встала.

— Я пойду, — сказала она. — Поговорите.

Она вышла, и мы остались вдвоем. Я подошел к Розе, опустился перед ней на корточки, взял ее руки в свои. Они были холодными, как лед.

— Что случилось? — спросил я. — Кто тебя обидел?

Она посмотрела на меня. В ее глазах была такая боль, что у меня перехватило дыхание.

—

Игорь был здесь, — сказала она.

Мир остановился. Я слышал эти слова, но не мог поверить. Игорь. Мой брат. Здесь. В ее городе. В ее мастерской.

— Что он сказал? — Мой голос был спокойным, но я чувствовал, как внутри меня поднимается что-то темное, давно сдерживаемое.

— Сказал, что хочет вернуть меня. Что он изменился. Что он любит. — Она говорила тихо, ровно, как будто пересказывала чужую историю. — Сказал, что ты играешь. Что я для тебя просто способ доказать, что ты лучше. Что ты используешь меня.

Я закрыл глаза. Я знал Игоря. Я знал, как он умеет манипулировать, как умеет давить на больные места, как умеет сеять сомнения. Он делал это всегда — с родителями, с друзьями, с женщинами. А теперь он делал это с ней.

— Ты веришь ему? — спросил я. Я боялся ответа, но должен был знать.

Она молчала долго. Я смотрел на ее лицо, на котором боролись страх и надежда, и чувствовал, как что-то во мне сжимается.

— Я не знаю, — сказала она наконец. — Я хочу не верить. Но он так сказал… и я испугалась.

Я кивнул. Я не мог злиться на нее. Я не мог требовать, чтобы она верила мне, когда человек, который обещал любить ее всю жизнь, предал. Когда ее вера была разбита на куски.

— Я все расскажу, — сказал я. — Все, что он сделал. Все, что я видел. Все, что молчал годами. Ты имеешь право знать.

— Что ты хочешь сделать?

— Встретиться с ним. Поговорить.

— Не надо, — она сжала мои руки. — Не надо с ним встречаться. Он… он может сделать больно.

— Не мне, — сказал я. — Ему не сделать мне больно. А я должен ему кое-что сказать. То, что не сказал тридцать лет.

Она смотрела на меня, и я видел, как в ее глазах страх уступает место чему-то другому. Пониманию. Принятию.

— Будь осторожен, — сказала она.

— Я всегда осторожен, — я поцеловал ее руки. — Кроме тех случаев, когда это не нужно.

Я нашел его в баре на набережной. Мать сказала, что он остановился в гостинице в центре, и я знал, где он любит пить — дорогие бары с видом на море, где подают виски, который стоит как моя месячная аренда. Я вошел, огляделся. Он сидел за столиком у окна, один, перед ним стоял стакан с янтарной жидкостью. Он смотрел на море, и в этот момент, если бы я не знал, кто он, я мог бы подумать, что он грустит. Но я знал. Я знал, что Игорь не умеет грустить. Он умеет только жалеть себя.

Я подошел, сел напротив. Он повернул голову, и на его лице появилась улыбка — та самая, которую я ненавидел с детства. Улыбка старшего брата, который знает, что младший всегда будет в тени.

— Леха, — сказал он. — Пришел поговорить по-братски?

— Я пришел сказать тебе кое-что.

— Валяй. — Он откинулся на спинку стула, взял стакан, сделал глоток. — Только сначала выслушай меня. Ты знаешь, что ты сделал? Ты увел мою жену. Мою. Ты — мой брат. Это низко даже для тебя.

Я смотрел на него. На его красивое лицо, на его уверенную позу, на его руки, которые сжимали стакан. И не узнавал. Не потому, что он изменился — он был все тем же Игорем, каким я знал его всю жизнь. А потому, что я наконец увидел его таким, какой он есть. Не старший брат, которому я завидовал. Не любимец родителей, который получал все лучшее. Не герой моего детства, на которого я хотел быть похожим. Просто человек. Который сломал женщину. Который пришел теперь, чтобы сломать ее снова.