Чтение онлайн

empty-line/>

Около четырёх часов вечера в кабинет аналитиков ввалился красный как рак Этан Лебронн. Буркнув с порога приветствие, он сразу взял быка за рога:

– Показывайте, где тут ваши “дефекты”!
– последнее слово он выплюнул, словно слизня.
– Чёрт знает что творится!

Рун недолюбливал Лебронна - слишком уж тот был отталкивающий человек - а потому не стал спрашивать, что он имел в виду под “чёрт знает что”. Молча открыл нужный файл и вывел его в смотровую.

– Вот, - он указал на интересующее физика место.

Тот, прочитав сообщение, насупился ещё сильнее. Как будто видел снимок впервые, хотя наверняка

уже успел посмотреть его на своей рабочей станции.

– Увеличьте этот сегмент, - потребовал Лебронн.
– Да не этот! Выше который.

Этингер, стиснув зубы, повиновался. Указанный кубический сегмент промасштабировался и занял всю смотровую. В фокус попала часть информационной доски с сообщением о Сириусе-1.

– По-моему, ничего необычного, - сказал Рэми, стоящий позади.

– Не могли бы вы не мешать?
– бросил физик.
– Я и сам вижу, что тут всё нормально. Для того, чтобы что-то понять, нужно сосредоточиться, а вы мне мешаете. Спасибо. Рун, увеличьте соседний сегмент, тот что справа.

Картинка переместилась в указанном направлении. Теперь они смотрели на другую часть сообщения. Лебронн задумчиво покусывал верхнюю губу.

– Когда будет повторный снимок?
– спросил историк, воспользовавшись паузой.

– Уже готовится. Давайте-ка ещё вправо сместимся.

В фокус попал край экрана, где сообщение обрывалось. И тут Рун заметил кое-что странное: пластик на торце информационной доски будто очень мелко пузырился или отслаивался, но ни то, ни другое было не свойственно этому материалу. Этингер увеличил масштаб до максимума.

В непосредственной близости от поверхности доски словно замерли тысячи крохотных линз, искажающих перспективу, из-за чего пластик и выглядел “пузырящимся”.

– А вот это уже ненормально, - сказал историк, инстинктивно придвигаясь к смотровому окну.
– Что это?

– Похоже, диффузия, - сказал Лебронн, скрестив руки на груди.
– Разнородное антивещество смешивается. Странно. Чушь какая-то...

– И что это означает?
– подал голос Рэми.

– Понятия не имею. В этом центре вечно что-то не так!
– физик словно по щелчку перешёл из задумчивости в своё обычное возмущённое состояние.
– То базу взломают, то шпионов ловят - наукой-то некогда заниматься. Теперь ещё эти дефекты бредовые! Совсем вот не удивлюсь, если это тоже чьи-то проделки, а устройство работает совершенно нормально.

– Намекаете на то, что этот снимок - подделка?
– Рун понизил голос.

– Кто знает? Тут же чёрт знает что творится, а не исследования!
– физик всплеснул руками.

– А кто первый видит снимки? Ну, после их создания?

Лебронн побагровел.

– Я или мой заместитель, - ответил он.
– Этот делали в мою смену.

– Там было это сообщение?
– с нетерпением спросил историк.

– Да не помню я! Это что, обвинение?
– окрысился физик.
– Вы ещё меня будете обвинять в саботаже?

“Нет, этот идиот вряд ли к чему-то причастен, - подумал Рун, тоже закипая.
– Он просто бесится, потому что ему якобы приходится расхлёбывать последствия чужой некомпетентности”.

“Или же он искусно ломает комедию, - пришла другая мысль.
– Как же тяжело никому не доверять”.

– Я просто пытаюсь понять, как получилось вот это, - историк ткнул пальцем в слепок.

– Мне тоже это интересно, - буркнул Лебронн.
– Странно ещё, что так называемый дефект обнаружился именно в вашем

снимке. Ведь это вы его заказывали, не так ли?

“Вот же кретин”.

– Я, - согласился историк.
– И это, по-моему, только доказывает, что я своё дело знаю.

Лебронн шумно засопел, явно подыскивая ещё более унижающий ответ, но то ли не нашёл его, то ли решил не тратить время на споры. Вместо этого физик развернулся и вышел, пробормотав что-то вроде “понанимали умников...”. Рун переглянулся с Рэми, который с интересом наблюдал за их перебранкой, и сел на своё место.

Этингер понимал, что в его положении лучше не обзаводиться врагами, но хамство этого недовольного всем и вся брюзги вывело его из себя. Хорошо хоть удержался от того, чтобы не добавить “в отличие от некоторых” - Лебронн наверняка не простил бы такого оскорбления.

Опасаясь снова утратить контроль над собой и сболтнуть лишнего, Рун до самого вечера просидел тише воды ниже травы. К нему заходила ещё пара человек - один ай-ти специалист (к сожалению, не Амина) и один теоретик. Оба раза Рун показывал слепок под увеличением, вместе с гостем пожимал плечами и продолжал работать.

Ближе к восьми он получил знакомое оповещение: “Банк экспериментальных данных пополнен”. Рун к тому времени остался в кабинете один - Рэми - уже полтора часа как ушёл - поэтому решил задержаться, чтобы подтвердить свою гипотезу.

Он открыл новый снимок и...

Увидел вместо информационной доски белое пятно. Всё остальное было как на предыдущем изображении: и зевающий Рун, и другие люди, и другие экраны, но доски с сообщением о Сириусе-1 - не было. Только пустота, зияющая точно дырка от бублика.

Этингер ошарашенно откинулся на спинку кресла. Нет, он допускал, что и пятно может оказаться поддельным. Это даже выглядело намного логичнее - скрыть неудобную информацию под белым пятном было бы идеальным преступлением. Кто отличит такое белое пятно от пятен на остальных снимках? Но тогда следовало удалить из банка данных предыдущий снимок. А тот до сих пор нахально лежал на всеобщем обозрении, никем не тронутый.

А самое главное, если принять гипотезу, что часть белых пятен созданы специально, то какой вообще смысл в таком исследовании?

Неужели это всё-таки настоящий дефект?

Рун выключил экран, понимая, что ещё немного - и его мозг в сжиженном состоянии покинет череп через первое попавшееся отверстие. “Домой, - сказал он себе.
– День пережил, и то хорошо. “Хронос” никуда не убежит, подумаю над этим завтра”.

Тогда-то он и был в своём кабинете в последний раз.

По дороге к выходу Этингер успел удивиться тому, как мало людей осталось в этот час на работе. Ждали пересменки угрюмые охранники, двое лаборантов катили по коридору тележку со здоровенным контейнером, один учёный шёл наполнить чайник - и больше никого. Андроиды не в счёт. Из-за искусственного освещения в “Миллениуме” царил вечный день, и если бы не часы, можно было бы вовсе потеряться во времени.

У самого лифта Рун столкнулся с начальником службы безопасности. Валттери остановился в десятке метров от спасительных дверей и с высоты своего роста, точно готическая горгулья, проводил историка взглядом. Проходя мимо, Этингер непроизвольно втянул голову в плечи и не оглядывался, пока не вошёл в лифт.