Мгновение
Шрифт:
Через несколько минут Флагстад прочёл сообщение и ответил: “Иду”. Этингер тем временем выкатил снимок в комнату с проекторами и мысленно повторил всё, что должен был сказать. “Главное - держаться как можно естественнее, - сказал он сам себе, глубоко дыша.
– Притвориться, что не притворяюсь”.
Глава проекта вошёл и затворил дверь. Рун, поднявшись с кресла, пожал ему руку. Веки Флагстада снова так и норовили сомкнуться, но взгляд при этом каким-то чудом сохранял цепкость.
– Итак, в чём... дело?
– сказал физик, на последнем слове коротко зевнув.
– Идёмте, - Этингер подошёл к стеклу смотровой.
–
– О какой аномалии речь?
– Да вот же, - Рун махнул в сторону информационного табло.
– Сама новость, вчитайтесь.
Флагстад вчитался. Его брови чуть сошлись, а лицо даже немного оживилось удивлением.
– Я думаю, это какой-то дефект “Хроноса”, - продолжал историк.
– Сами понимаете, такой новости просто не могло быть, она абсурдна. Ручаюсь, “Свободная информация” не выпустила бы её даже по ошибке.
– Так что же это тогда по-вашему?
– Флагстад колюче посмотрел на Руна.
– Случайный набор символов?
– Определённо нет, - Этингер смущённо улыбнулся.
– Но я не могу сказать точно, откуда эта строка взялась на снимке эпизода двухлетней давности. Я не физик. Вероятно, о таких артефактах стоит спросить технических специалистов.
– Я сам - технический специалист, - возразил Флагстад.
– И у меня тоже нет версий. Невозможно представить сбой, при котором участок пространства генерируется сам по себе, да ещё и с такой точностью.
– Что ж, я могу ошибаться насчёт “Свободной информации”...
– Рун развёл руками.
– Тогда стоит проверить, проходила ли такая новость, но отсюда я это сделать не могу. Сами понимаете...
В этот момент в кабинет вернулся Рэми. Столкнувшись взглядом с Флагстадом, носатый аналитик смешался, вспотел, поздоровался и так глубоко залез в своё кресло, словно намеревался в нём спрятаться. Этингер невольно отметил, что на фоне Гренье держится просто отлично.
– Я понимаю, - кивнул физик, снова повернувшись к смотровой.
На несколько секунд в кабинете повисла тишина, нарушаемая только сопением Рэми. Руководитель проекта выглядел по-настоящему озадаченным, из-за чего Этингеру подумалось: не может быть, чтобы главный инженер “Хроноса” не знал о махинациях с информацией. Выше него в “Миллениуме” сидел только директор, Оуэн Ламберт, который отчитывался напрямую совету директоров “Эйдженс”. Такие люди уже наверняка должны быть посвящены во многие тайны.
Неужели нет никаких тайн? Неужели эта новость о Сириусе-1 - и впрямь результат какого-то дефекта устройства, порождение цепочки ошибок инженеров и наладчиков?
– Кто ещё это видел?
– спросил Флагстад.
– Пока только я, вы и теперь ещё...
– Рун с сомнением посмотрел в сторону Гренье.
– Это хорошо...
– пробормотал физик, словно думая вслух, и тут же заговорил громче: - Мы повторим этот снимок, попытаемся воспроизвести проблему. В ближайшие дни теоретики проверят все вероятности получения такого результата. Киберотдел прошерстит все метаданные, связанные с этим опытом. Инженеры перепроверят сам Куб. Словом, ищем причину этого дефекта. Ваша задача пока что - снова пройтись по уже имеющимся данным на предмет подобных аномалий. Рэми, вас это тоже касается. Доктор Этингер вам всё объяснит.
–
Да-да, конечно!– отозвался Гренье, не поворачивая головы.
– Я только закончу тут...
– Потом закончите, - отрезал Флагстад.
– Сейчас у этого дефекта наивысший приоритет.
– Хорошо...
– Рун, - глава проекта повернулся к историку.
– Жду от вас подробный отчёт по этому делу.
– Он будет, - кивнул историк.
Флагстад, не прощаясь, вышел. Этингер растерянно посмотрел ему вслед.
Реакция руководителя оказалась не такой, какую он ожидал. Если бы Флагстад знал о подмене новостей, он попытался бы замять эту историю, а для Руна придумал бы невразумительное научное объяснение, чтобы тот не копался там, где не надо. Значит, либо Флагстад не знает, либо нет никакой подмены.
В первом случае нужная информация дойдёт до главы проекта после того, как он доложит о найденной аномалии наверх. Это должно случиться довольно скоро - скорее всего в течение недели. Его убедят помалкивать о произошедшем и пресекать дальнейшую утечку. Тогда “дефект” наверняка спишут на недоразумение, в крайнем случае найдут козла отпущения.
Во втором случае это вовсе не “дефект”, а и впрямь дефект, и его попытаются исправить. Как ни странно, этот вариант даже больше похож на правду, потому что Флагстад, увидев невероятную новость на экране, явно взволновался. Здесь тоже есть две возможности.
Первая - Юрий сказал правду, и проект на грани закрытия. Тогда каждый недочёт может вколотить последний гвоздь в крышку гроба “Хроноса”. Флагстаду нужно исправить дефект прежде, чем придётся о нём доложить, чтобы не потерять должность.
Вторая - выявление причины дефекта и его исправление могут наоборот привести к долгожданному прорыву.
Как бы там ни было, вышло так, что Рун своей находкой поставил на уши весь научный центр. Вот и не привлёк внимание, называется... Оставалось только надеяться, что прорыв всё-таки случится. В этом случае выиграют все. Даже Синклер.
Кстати о нём - две кандидатуры на роль шпиона Рун для себя исключил. Амину (потому что если не верить ей, то в этой жизни вообще верить не во что), и Флагстада (потому что за него уже брались и отпустили). Остальные двести с лишним сотрудников “Миллениума” оставались под подозрением.
Этингер объяснил Рэми что искать и, борясь с желанием навестить Амину, сел просматривать слепки по чёрт знает какому кругу. Он не рассчитывал ничего найти, потому что по-прежнему считал, что “дефект” - недосмотр корпоративной цензуры, и что на повторном снимке новость о крушении Сириуса-1 сменится чем-нибудь другим, более удобным. Будь воля Руна, он бы даже не притронулся к слепкам, об которые уже глаза намозолил, но рядом сидел Гренье, которому историк не доверил бы даже дверь придержать. Пришлось работать.
С трудом дождавшись обеденного времени, Рун пошёл в столовую, но не застал там Канзи, как рассчитывал. Он даже задержался за столом подольше, надеясь, что она появится. Без толку. “Наверное, решила пообедать в другое время”. Возвращаясь в кабинет, Этингер испытывал странное чувство тревоги - как когда причин для беспокойства вроде бы и нет, но внутри всё равно ворочается что-то мутное и неприятное.
15