Метаморфоза
Шрифт:
Виктор весело захохотал.
– Ты чего слюни пускаешь? Идиотом стал?
Сергей вытер подбородок, собравшись за этот момент с мыслями, и сказал:
– Я почему-то не глотал все это время слюну. А когда пошевелил рукой, то сразу потерял контакт. Я сначала даже не понял этого, только потом сообразил. До этого по привычке считал, что ты слышишь мои мысли.
Повторять опыт не было желания ни у кого. Они странным образом устали и чувствовали себя выжатыми. Обсуждали результаты около часа. В сухом остатке имелось следующее:
Первое - контакт возможен без взгляда в глаза и даже без взгляда на человека.
Второе - контакт может основываться на мысленных фразах или на логически-эмоциональных
Третье - на контакт тратятся силы. На контакт мысленными фразами сил затрачивается меньше, но времени больше. На контакт посредством ЛЭВ сил затрачивается больше, но времени меньше. Да и ясность с точностью передачи ощущений при этом на много выше.
Четвертое - возможны несколько вариантов контакта. Объект сохраняет способность к движениям или не сохраняет. Теоретически, без 'разрешения' (хотя природу этого разрешения друзья не выяснили) на процесс дыхания объект может и умереть от удушья. Правда, при этом субъект тоже будет задыхаться...
Кроме того, в принципе, возможен вариант, как в первом случае с Сергеем на собеседовании, когда объект изначально не испытывает ограничений и не ощущает вмешательства.
– Вроде все?
– Сергей отложил ручку с исписанным листом бумаги в сторону.
– Слушай, а почему делал все ты, а устали мы вместе? Значит, я тоже тратил какие-то силы и, следовательно, эти силы у меня тоже есть?
– Логично.
Виктор взволнованно прошелся по комнате.
– Я о другом думаю, - смотрел на него Сергей, - мне кажется, что при желании я могу заставить тебя делать то, что надо мне. Я же каким-то образом запускал твое дыхание. Скорее всего, на этом же принципе я могу запретить тебе если не дышать, то двигаться.
– Возможно. Очень много вопросов. Но сам факт просто удивителен! Надо будет испытать на посторонних. С девками пойдем гулять - на них попробуй!
– Предложил Виктор.
– На Светлане, - подколол друга Сергей, зная о его симпатиях к этой девушке.
– Да все равно, - отмахнулся тот.
Сергей прошел на балкон, который отделал таким образом, чтобы в нем можно было жить зимой, и включил музыку. Из колонок полились мелодичные звуки.
Размышляя о событиях последних дней, он взял за правило считать аксиомой то, что подобные ему люди - не редкость. Что способности к управлению мыслями достаточно распространены среди людей, для того, чтобы такие люди встречались между собой. О верности подобных выкладок говорило и то, что такая крупная правительственная организация, как МВД стала выявлять одаренных людей. А это значит, что государство столкнулось с этим феноменом впервые. Примерно в тот же момент, что и сам Сергей. Хотя, если сделать скидку на неповоротливость бюрократического аппарата, то месяца за два раньше Сергея. Но это в масштабах эволюции человека, как вида стремящийся к нулю срок. Да что там! В масштабах человеческой жизни это срок мизерный. Значит, подобные люди только появляются, и каково будет их конечное количество не ясно. Может быть, все... обретут со временем такие возможности, а может быть только избранные. Отобранные, так сказать, по каким-то определенным критериям. Все эти соображения он выложил Виктору.
– Согласен, - поддержал друг.
– Но почему именно менты? Почему не центры социологических исследований или, скажем, не медицинские организации?
Они посмотрели друг другу в глаза, без всякого обмена мыслями понимая, что разгадка на поверхности.
– Ммм...
– Сергей отчаянно пытался сформулировать мысль.
– Просто изначально подобные люди попадали в поле зрения именно МВД. Это раз. И потом стало ясно, что и дальше... дальше они тоже будут попадать
Сергей замер, озадаченный собственным выводом.
– Нет! Не так. Смотри, ты немного не прав. Скорее всего, государство пробует выявить их разными способами. Просто, если это делает МВД, то значит, что подобные тебе люди склонны к совершению преступлений изначально.
– Виктор помолчал.
– Или склоняются к преступному образу жизни, после приобретения дара. В конце концов, ты же не бандит!
– Но давай взглянем с другой стороны. Вот скажи, ты умеешь читать мысли и, допустим, можешь заставлять человека сделать что-то против его воли. Воспользуешься ли ты этим в своих личных целях?
– Скорее всего, - кивнул Сергей.
– Я понимаю ход твоих мыслей и согласен. И кстати!
– Он посмотрел на друга с осторожностью в глазах.
– Ты слышал о росте преступности по Москве?
Они разговаривали еще три часа. От идеи позвонить знакомым девушкам остались только воспоминания. Виктор ушел домой только в одиннадцатом часу вечера.
У Сергея едва хватило сил на вечерний туалет. Умываясь, он вспомнил, что не ужинал, но сил на это уже не оставалось.
Через пять минут он спал.
Это серое здание на севере Москвы строилось при Советском Союзе. Места вокруг были красивые: леса и небольшие озера, луга с разнообразной густой травой. По весьма продолжительному периметру все природное многообразие обнесено забором из колючей проволоки. А на заборе висели регулярно обновляемые таблички с отпугивающей надписью: 'Вход запрещен! Химическое производство!' или 'Опасно для жизни! Стоп!'. Если бы какой-нибудь житель прилегающих территорий все-таки преодолел заграждение и прошел около семи километров по пересеченной лесистой местности по направлению к центру, то он увидел бы среднего размаха непонятный 'санаторий'. И больше ничего.
Конечно же, нарушители границ были. Большей частью рыбаки, желающие разведать водоемы, расположенные за 'сеткой'. Но все эти нарушители перехватывались через пару километров после ограждения обычным участковым уполномоченным полиции, следящим за порядком на территории объекта химического производства. И только страдающему манией величия человеку могла прийти в голову мысль, что на протяжении всей дороги от 'сетки' за ним следили внимательные глаза. Тем не менее, это было так. Служба безопасности на объекте имела самую высокую квалификацию. Баснословно дорогие следящие системы накрывали территорию неощущаемым куполом, а участковый на самом деле являлся сотрудником специального подразделения. И подходил он к нарушителям границы, конечно не один. Плавающее в болотной грязи, ползающее по листве и сидящее на ветках прикрытие такого 'участкового' полностью контролировало ситуацию.
Но проникновения за периметр случались редко. Никому не хотелось связываться с кодексом об административных правонарушениях и платить весьма приличный штраф, за административный проступок.
Никаких подозрений в округе 'химическое производство' не вызывало. Через близлежащие населенные площади проходила хорошая дорога, по которой частенько мотались грузовые транспорты. Опытному автолюбителю было ясно, что транспорты нагружены под завязку, а специфические надписи и значки на кузовах, тентах и кабинах не оставляли сомнений в своей принадлежности химическому объекту. Более того, один раз в месяц на территорию объекта и обратно проезжали служебные автобусы с 'персоналом', о чем знало все население, толкуя о работе вахтовым методом. К 'заводу' тянулась действующая линия электропередач, газо и водопровод.