Метаморфоза
Шрифт:
Ведь случилось же с ним два раза, когда требовательно похлопывая по плечу, вежливо просили пройти. Серега улыбнулся - манипуляторы хреновы. Вербальная часть - вежливая ох ты, ох ты. А невербальная часть агрессивная. Оба раза Серега поворачивался и состраивая дикую рожу рявкал: 'Нет!' Оба раза этот замечательный ответ заставлял спешащих останавливаться в недоумении. Техника разрыва шаблонов, опять же.
Хотя почти все эти хитромудрые американские 'придумки' из 'практической психологии' лишь описывают то, что люди знают и умеют сами.
Сергей еще раз усмехнулся. Как барану растолковывает
Автобус плавно повернул к нужной остановке. Еще раз окинув взглядом салон Сергей вспомнил о намерении потренировать 'дар'. Или просто - дар. Но тренировки могли обернуться чем-то неожиданным и от идеи экспериментировать на улице он отказался. Вряд ли он сможет нанести вред, да и вообще у него были сомнения относительно своих неординарных способностей. Просто, как говориться, береженного Бог бережет. Они договорились с Виктором о встрече сегодня вечером. Проведут пару экспериментов и созвонятся с недавними подругами. Глядишь, и пересечься получится. Бойкая, миниатюрная брюнетка понравилась Сергею.
В центре занятости за 20 минут удалось уладить все дела. Но там ему дали справку, которую сегодня следовало отвести на крайнее место работы, для получения денежного содержания в конце месяца. С этим делом затягивать не стоило и Сергей, вопреки нежеланию, поехал на другой конец Москвы.
Дома он был за час до намеченной с Виктором встречи уставший, но зато с чистой совестью. Хотя хрен с ней, с совестью, подумал Сергей. Главное - сорок тысяч рублей, которые окажутся на карточке завтра или послезавтра.
Виктор пришел вовремя. У него не было противной привычки стабильно опаздывать. Вместе они приготовили все необходимое. Положили на полку телефон с быстрым номером скорой помощи, принесли из аптечки Сергея нашатырь и спирт, налили графин воды. Завели все имеющиеся у Сергея будильники на 15 минут, на случай непредвиденного долгого забытья. Закрыли на ключ входную дверь и на замок балконную. Тщательно прикинув еще раз, решили, что предусмотрели все, что могли обеспечить в принципе.
– Может быть, привязать себя к ножкам кровати?
– Кивнул Виктор на 'траходром' Сергея.
– Да ну! Перегибаешь. Давай начинать.
– А ты решил, что делать будешь? И что делать мне?
– Виктор удобно устроился в кресле качалке перед кроватью, наблюдая, как Сергей укладывается в кровать.
– Тебе просто сидеть, ничего не делая. А я... не знаю пока. Успокаивайся.
Сергей перестал ворочаться, глубоко вздохнул и посмотрел на Виктора.
Вообще-то, у него было ощущение чудачества и присущей всему действию глупости. Но был и интерес с надеждой: а вдруг?
Посмотрев другу в глаза, он расфокусировал зрение. Некоторое время ничего не происходило. Ровно до тех пор, пока Сергей не сосредоточился на личности Виктора.
В этот раз все случилось спокойнее, но и страшнее. Сергей вдруг понял, что картинка и мировосприятие как будто раздвоились. Он по-прежнему видел товарища, но теперь он видел и себя! И ощущал чужые удивление, страх, и дискомфорт. А еще Сергей 'услышал' в голове так, как будто бы сказал это сам: 'Получилось!' Он подумал
о том, что если бы фразу произнес он сам, то сумел бы их отличить друг от друга. Не такие уж они одинаковые... вдруг его мысли резко вернулись к ощущению чужого дискомфорта, к которому - нет сомнений - присоединилось такое же свое чувство. Сергей сразу понял, что не может дышать и резко оттолкнул Виктора всем существом, дернув головой до боли в шейных позвонках.Все кончилось также внезапно, как и началось. Глубоко вздохнув, оба экспериментатора смотрели в пустоту.
Первым встал Виктор.
– Нихуя себе!
– Он протянул руку и залпом выпил стакан газировки. После этого, встав с кресла-качалки, осторожно сделал несколько шагов.
– Вроде все работает...
Сергей тоже сел на кровати.
– А что ему будет, конечно работает. Вот только мы чуть не задохнулись.
– Да, это было. Но ведь ты это тоже чувствовал, поэтому удушье нам не грозит, - не совсем уверенно попытался успокоить обоих Виктор.
– Так, - протянул Сергей, - а ты пробовал шевелиться?
Виктор отрицательно покачал головой:
– Давай еще раз с двумя задачами: я пробую шевелиться, а ты разрешаешь мне дышать.
– Подожди! То есть, как это 'разрешаешь'? Я и сам дышать не мог!
– Ну, сделай что-нибудь!
– Ответил Виктор в женском стиле и уселся в кресло. На этот раз он выглядел более спокойным.
Сергей собрал мысли и подумал о Викторе, не успев на него посмотреть и... даже не удивился тому, что между ними возник контакт.
'Получилось!'
'Да...' - Сергей слышал Виктора, в этом не оставалось сомнений.
'Но я же на тебя не смотрел'
В следующий миг 'обычное' общение прекратилось, и Сергей пережил целую бурю чувств-ощущений. Чего тут только не было намешано! Удивление-мы-же-можем-разговаривать, точнее Сергей не смог бы это выразить в словах. Он просто осознал это, до того, как оно оформилось в слова, которые Виктор произносит в своей голове. Так получилось, что Сергей моментально ухватил такой пласт информации, который, если бы его оформлять в слова, занял на восприятие больше десяти секунд.
Возможность мысленного общения - раз, и возможность такого общения - два. Это было первым открытием на сегодняшний день.
Но обдуманно это было позже. Следующей эмоционально-логической волной до него донесло 'запах' опасения и дискомфорта от ощущения начинающегося удушья.
В этот же момент Сергей обратил внутренний взор в себя и постарался расслабиться. Получилось! Он вздохнул. Еще и еще раз.
'Получилось!' - услышал он мысль Виктора.
'Ты тоже дышишь?' - не понял Сергей, но воспринял положительный ответ друга и успокоился.
'Я двигаюсь...' - Виктор осторожно поднял руку и качнулся на кресле.
– 'А ты?'
Поток эмоционально-логических волн почему-то прекратился, и Сергей мог воспринимать только четкие мысли. Он попробовал двинуть рукой и у него это получилось.
'Двигаюсь!' - радостно подумал Сергей, но в ответ услышал голос друга:
– Чего ты?
Серега открыл рот, чтобы произнести глупое 'а?', но изо рта полилась струйка слюны. Оказалось, что за все это время во рту скопилось много жидкости, которую он не сглатывал.