Металлическое вторжение
Шрифт:
Взрослые переглянулись.
– Не будем препятствовать, - сказал Дилейн.
– Рамзес должен стать достойным королем и найти способ не допустить подобных дикостей.
Отец Адриана кивнул. Это был впечатляющего вида человек с неимоверно длинными светлыми волосами и таким ледяным взглядом, что, казалось, ему наплевать абсолютно на все. Рамзес был уверен, что так оно и есть. На него надеяться не приходилось.
Беседующие посторонились. Рамзес вбежал в храм, с трудом пытаясь задушить в себе ярость, возникшую после реплики Дилейна.
– Йон!
Верховный жрец, стоявший в центре зала, обернулся на его крик.
– Врываться с такими воплями
Рамзес хотел снова закричать, но вспомнил о людях, стоявших у входа. От волнения голос у него почти пропал, и он едва смог прошептать:
– Помоги ему, Йон... Пожалуйста...
Йон едва заметно вздохнул и громко спросил, будто хотел образумить Рамзеса и, соответственно, не услышать повтора просьбы:
– Что, Ваше Высочество?
К глазам Рамзеса подступили слезы. Губы предательски задрожали, и он прошептал еще тише:
– Спаси Адриана... Пожалуйста...
– Вы должны понимать, Ваше Высочество.
– Умоляю...
– Рамзес почувствовал, как горячие слезы все-таки потекли по его щекам.
– Помоги...
Йон смотрел на него сочувственным взглядом и, казалось, о чем-то думал. В душе Рамзеса забрезжила надежда.
Следующие дни смешались в сплошное неразличимое пятно. Неделя пролетела, как одна минута, и вот уже Рамзес находился в огромном, очень торжественном зале, где собрались все мыслимые и немыслимые представители знати. Ему очень хотелось сбежать, но мать по приказу отца, короля Вавилона, крепко держала его за руку. Она шептала что-то о благоразумии, но Рамзес ее не слушал. Он не хотел, не мог здесь находиться. Все происходящее казалось ему страшным сном, он ни во что не верил. Перед глазами почему-то мелькала книга... Хотелось вернуться в комнату, открыть ее на заветной странице и медленно погрузиться в сон, думая об Иерусалиме, а наутро проснуться и рассказать Адриану то, что ему еще удалось придумать, представить...
Однако утро уже наступило, его никуда не пустили, и это был не сон - вот он, находится в огромном зале, в ужасе смотрит на собравшийся народ, на пьедестал в центре, на котором стоял дивной красоты золотой кубок, и тщетно пытается подавить рвущийся из горла крик.
Но кричал не он, кричал Адриан. Он так же, как и Рамзес, пытался вырваться из рук державших его людей, но они его не отпускали. В какой-то момент их с Рамзесом взгляды встретились, и Рамзес увидел, что глаза Адриана полны слез. Он плакал и отчаянно кричал, чтобы его отпустили. Но никто не слушал, все застыли с холодными, невозмутимыми лицами. Король и королева, верховный жрец, старейшины и даже родители Адриана.
И тогда Рамзес не выдержал и, наплевав на свой статус, тоже начал кричать. Ему стало все равно, что он будущий король Вавилона, все равно, как отреагирует знать, все равно, что с ним будет. Слезы градом хлынули по щекам, он предпринял новую попытку освободиться, и на помощь королеве пришла стража. Его мать наклонилась к нему и успокаивающе шептала: «Рамзес, не надо, успокойся, не подходи...» Рамзес, уже почти обезумевший, закричал, что тогда он хочет покинуть этот зал. Но и это, оказывается, было недопустимо. Его крепко держали, и он был вынужден смотреть, как Адриана буквально подволакивают к пьедесталу.
Он все еще кричал и мотал головой, пытаясь увернуться. Но хладнокровный стражник схватил его за волосы и силой
влил ему в горло жидкость из золотого кубка.– Согласно законам Вавилона!..
Голос верховного жреца эхом пронесся по залу, но Рамзес уже ничего не слышал. Он в ужасе смотрел, как взгляд Адриана, остановившись, мутнеет. В следующую минуту мальчик упал на пол. Рамзес все еще не верил в произошедшее, но Йон склонился над Адрианом, потом выпрямился и безжалостно объявил:
– Мертв.
Люди начали расходиться. Рамзес вышел из ступора и вырвался из держащих его рук. Он бросился к Адриану, проигнорировав приказ короля остановиться, но его снова схватили и оттащили в сторону. Рамзес бился в истерике, он плакал и звал, но глаза Адриана оставались непривычно равнодушными.
Рамзес резко сел и от этого проснулся. Он был весь в холодном поту и часто-часто дышал - редкое явление.
Рамзес приложил ладонь к лицу, с трудом восстановил дыхание, огляделся и, все еще мелко дрожа, усмехнулся. Надо же, подумал он, десять лет - срок немалый, а этот сон до сих пор иногда посещает его.
Он встал с кровати и вышел на балкон, чтобы успокоить себя ночной прохладой и видом Иерусалима. Воспоминания никогда не покидали его, но они крайне редко приходили во сне. Такие четкие, словно все это произошло вчера. Будто бы и нет еще никакого Иерусалима, а он одиннадцатилетним мальчишкой сидит на лестнице Вавилона и зачарованно слушает Адриана. Иногда - например, сейчас - Рамзес думал о том, что хорошо бы, если б так оно и было. Тогда он уговорил бы Адриана немедленно отправиться на поиски Иерусалима, а не дожидаться, пока все обернется подобным образом.
Рамзес смотрел на ночные окрестности, на дома, погруженные во тьму. Люди мирно спали. К счастью, совсем не похоже на Вавилон, в котором наверняка проходило очередное гуляние. Этого-то он и хотел.
Эхо сновидения не оставляло его. Невольно Рамзес вспомнил, что было дальше, после того, как его друга насильно напоили ядом. Нет, слишком мягко сказано. Напоили ядом? Ничего подобного, просто казнили, убили - вот и весь сказ. И, спрашивается, за что?
Сейчас это казалось ему закономерным и даже банальным. Но тогда, десять лет назад, Рамзес долго не мог смириться с произошедшим. В попытке забыться он привычно открыл книгу, оставленную Адрианом. И снова расплакался, вспомнив лучшего друга. Потом зашла молоденькая служанка, немногим старше него, и передала ему слова королевы о том, что его поведение оправдано, и ему ничего не грозит. Но для Рамзеса это уже было абсолютно неважно. Он все решил. Надо бежать, - твердо сказал он себе. Бежать во что бы то ни стало. Найти Иерусалим, как мечтали они с Адрианом. Существует ли легендарный город? Не имеет значения. Умрет по дороге - тем быстрее они встретятся с Адрианом. Но в Вавилоне он больше не останется.
Он не дал служанке выйти из комнаты и потребовал подробно рассказать ему, как быстрее всего добраться до ворот города и беспрепятственно выйти за них. Она не смогла дать ему точных ответов, но пообещала выяснить и как можно быстрее сообщить ему. Глядя ей вслед, Рамзес мрачно думал, что если она расскажет обо всем королю, чтобы выслужиться, то все будет кончено. Но служанка вернулась и передала ему начертанный план города и необходимые пояснения. Рамзес, сам не зная, зачем, спросил ее, почему она не рассказала королю о таком странном поручении, а служанка ответила, что служит ему, а не королю. Этот ответ был практически противозаконным, и Рамзесу подумалось, что не он один недоволен порядками Вавилона.