Месть Седьмой
Шрифт:
Сетракус Ра останавливает меня, кладя руку мне на плечо.
— Полагаю, сейчас самое время провести урок, который мы обсуждали, — говорит он мне тем же лицемерным тоном.
— Урок чего? — выплевываю я, сверля взглядом Пятого.
Пятый, кажется, испытывает почти облегчение от того, что Сетракус Ра переключил свое внимание на меня.
— Разрешите идти? — спрашивает он.
— Не разрешаю, — отвечает Сетракус Ра.
Он хватает стоящую рядом с одним из кораблей тележку с инструментами — гаечные ключи, отвертки, плоскогубцы — все для ремонта могадорских кораблей, хотя и мало чем отличающееся от земных аналогов, — и подкатывает
— Твое Наследие, Элла, называется Драйнен. Оно позволяет временно отменять Наследие другого Гвардейца, — наставляет Сетракус Ра, складывая руки за спиной. — Это Наследие считалось одним из редчайших на Лориен.
Я утираю слезы предплечьем и заставляю себя выпрямиться. Я по-прежнему не свожу глаз с Пятого, но мои слова обращены к Сетракусу Ра:
— Ну, и к чему ты мне это сейчас рассказываешь? Плевать я хотела.
— Это важно: знать историю, — непреклонно отвечает он. — Если верить Старейшинам, Лориен создавала Наследия для удовлетворения нужд лориенского общества. Вот я и думаю: что за польза от силы, которую можно применить только против другого Гвардейца?
Пятый стоит совершенно неподвижно и избегает моего взгляда. Отвлекшись на злость, я забыла обдумать свой ответ и сохранять хладнокровие.
— Откуда мне знать, — ядовито отвечаю я. — Может, Лориен предвидела появление таких уродов, как вы двое, и поняла, что кому-то нужно будет вас остановить.
— А-ха, — с преувеличенным профессорским самодовольством отвечает Сетракус Ра, словно я попала прямо в расставленную им ловушку. — Но в этом случае, почему Старейшины не включили тебя в число спасаемых Гвардейцев? И, если Лориен каким-то образом формирует Наследия для нужд лориенцев, то почему он даровал Наследия этим непригодным? Само существование Драйнена предполагает отсутствие непогрешимости у Лориен, которую Старейшины стали бы отрицать. Этот хаос необходимо было обуздать, а не преклоняться перед ним.
Я пытаюсь подойти к Пятому, но Сетракус Ра удерживает меня на месте с помощью телекинеза. Я подавляю злость и напоминаю себе, что тут я пленница. Я вынуждена подыгрывать Сетракусу Ра в его дебильной игре, пока не наступит нужный момент. Возмездие подождет.
— Элла, — говорит Сетракус Ра. — Ты поняла, что я тебе сказал?
Я вздыхаю и, отвернувшись от Пятого, тупо уставляюсь на Сетракуса Ра. Несомненно, вся эта философская лекция была им заготовлена заранее. Не удивлюсь, если этой теме посвящена одна из самых длинных глав в его книге. Так что спорить с ним бессмысленно.
— Ага, все происходящее случайно, и мы должны это эксплуатировать, бла-бла-бла, — говорю я. — Возможно, ты прав, а может, и нет. Теперь уже не узнаешь, планету-то ты уничтожил.
— Ну и что же я уничтожил, если конкретно? Планету? Возможно. Но не суть Лориена. — Сетракус Ра вертит в пальцах один из кулонов, висящих у него на шее. — Все гораздо сложнее, чем ты думаешь, моя дорогая. Скоро твой разум откроется, и ты поймешь. А пока... — он нагибается к тележке, берет могадорский гаечный ключ и кидает его мне, — мы попрактикуемся.
Я на лету хватаю ключ и держу перед собой. Сетракус Ра переводит внимание на Пятого, который все еще тихо стоит на месте, ожидая, когда его отпустят.
— Взлетай, — приказывает Сетракус Ра.
Пятый поднимает озадаченный взгляд.
— В смысле?
— Взлетай, — повторяет Сетракус Ра, взмахивая рукой в сторону высокого потолка стыковочного ангара. — Как можно выше.
Пятый
хмыкает и медленно взлетает метров на двенадцать, пока его голова едва не касается стропил дока.— Что дальше? — спрашивает он.
Вместо ответа Сетракус Ра поворачивается ко мне. Я уже догадалась, чего он от меня хочет. Ладонь, держащая холодный металлический ключ, покрывается потом. Ра присаживается на колени передо мной и понижает голос:
— Я хочу, чтобы ты сделала то же, что и на базе в Далсе, — говорит Сетракус Ра.
— Я же говорила, что не знаю, как это у меня получилось, — возражаю я.
— Ты боишься, я знаю. Боишься меня, своей судьбы, этого места, где ты очнулась, — терпеливо говорит Сетракус Ра, и на один ужасный миг его голос становится похож на голос Крейтона. — Но для тебя этот страх — оружие. Закрой глаза и позволь ему течь сквозь тебя. Драйнен сам за ним последует. Это Наследие, что живет внутри тебя, оно ненасытно и питается твоими страхами.
Я зажмуриваюсь. От его голоса по коже бегут мурашки. Часть меня хочет воспротивиться этому уроку; но, с другой стороны, мне хочется научиться использовать мое Наследие, несмотря на цену. Это не кажется таким уж противоестественным — внутри меня есть энергия, и она ищет выход. Мой Драйнен хочет, чтобы им воспользовались.
Когда я открываю глаза, гаечный ключ светится от красной энергии. У меня получилось. Прямо как на базе в Далсе.
— Замечательно, Элла. Ты можешь применять Драйнен касанием, либо, как только что, передавая его предмету для удара по противнику издалека, — поясняет Сетракус Ра и быстро отступает, когда я делаю выпад ключом в его сторону. — Полегче, милая.
Я, не мигая, гляжу на Сетракуса Ра, держа ключ на подобии факела, которым пытаются отпугнуть дикого зверя. Интересно, если мне удастся его ударить, вытянуть все Наследия, а затем размозжить башку... Попытается ли Пятый меня остановить? Смогу ли я вообще это осилить? У меня пока нет уверенности, что я смогу полностью погасить все Наследия Сетракуса Ра и другие трюки, которые он может прятать у себя в рукаве, или что произойдет с заклинанием, которое связывает нас вместе. Хотя, возможно, оно того стоит.
По лицу Сетракуса расплывается улыбка, словно он знает о моих мысленных подсчетах и одобряет их.
— Давай, — говорит он, указывая глазами на потолок. — Ты знаешь, что делать. Он подвел меня. И убил твоего друга, разве не так?
Да, я знаю, что должна сопротивляться, не делать ничего из того, что хочет от меня Сетракус Ра. Но гаечный ключ, измененный Драйненом, словно полон нетерпения, как-будто он голоден и требует освобождения. А затем я вспоминаю о Восьмом, погибшем где-то на Земле от руки какого-то пухляка, который с угрюмым видом висит прямо у меня над головой и которому мой дедушка, как выяснилось, замыслил отдать меня в жены.
Я поворачиваюсь и со всей дури швыряю ключ в Пятого.
Не будучи уверена в меткости и дальности броска, я подталкиваю ключ телекинезом.
Пятый видит приближение ключа, но даже не пытается убраться с его пути. Его смирение и готовность понести наказание, невольно вызывают у меня раскаяние в этом решении.
Гаечный ключ ударяет Пятого прямо в грудь, правда, без особой силы. Но, несмотря на это, он прилипает к ней, словно примагниченный. Пятый с хрипом втягивает воздух и, растеряв весь свой скучающий вид, вцепляется в инструмент. Это длится доли секунды, а потом красное свечение коротко вспыхивает и Пятый резко падает.