Мертвый Город
Шрифт:
– Пора в путь, – говорю я.
Я в последний раз проверяю состояние своей амуниции и, перехватив автомат поудобнее, шагаю прочь из этой комнаты, так много нам показавшей и так много у нас забравшей.
Мы идем по пыльным и темным коридорам, направляясь к лестнице. Временами, когда становится совсем темно, мы включаем фонари. А я думаю о том, в какой странной или, скорее, необычной ситуации находимся. С тех пор, как мы оказались в белой комнате, прошло немало времени, вряд ли меньше двух часов, но следует ли из этого, что эти два субъективных для нас часа действительно миновали? Ведь нельзя не принимать в расчет тот факт, что после всего показанного нам представления мы вернулись в тот момент объективного времени, с которого и начали этот своеобразный сеанс. Трудно сказать что-либо определенное, а заводить разговоры на эту тему с ребятами
Без особых проблем мы достигаем лестницы. Темный колодец пустых и пыльных маршей встречает нас тоскливым сквозняком. Не спеша и соблюдая прежний порядок, мы спускаемся вниз, на первый этаж. Отпечатки ног на полу, оставленные ребятами, четко указывают нам путь, и совсем скоро мы снова оказываемся в огромной холле с полуразрушенной уже лестницей, ведущей на верхние этажи. Несколько минут мы напряженно вслушиваемся в звуки этого мертвого мира перед тем, как покинуть здание. Нам нужно вторая улица справа, именно по ней скрылся неизвестный в черном плаще, и именно она ведет в нужную нам сторону. Туда, где невидимые с нашей позиции, возвышаются два высотных здания. Туда, где в них упирается небесная круговерть.
Нам все-таки приходится выйти на открытое пространство, когда мы пересекаем площадь и добираемся до нужной нам улицы, но сразу же скрываемся за стенами ближайшего дома. Ветер ни на миг не прекращает свою заунывную песню, пыльным сквозняком продувая мертвые развалины насквозь. Фиолетовые тени от небесных всполохов, вспыхивающих то тут, то там в тучах, кажется, скользят по стенам, земле, придавая окружающему более чем странный вид.
Мы движемся вдоль улицы, не покидая прилегающих к ней зданий, перебираясь через оконные и сквозь дверные проемы, а иногда преодолевая и настоящие завалы. Несколько раз нам приходится выйти на саму улицу, когда обходных путей просто нет, но сразу возвращаемся в пусть и ненадежное, но укрытие от чужих глаз.
Никто на нас не нападает, и мы не замечаем никакого присутствия тварей. Не слышно ни воя, ни рыка, ни еще чего. Признаться, это радует безмерно. Хочется думать, что фортуна на нашей стороне, ведь мы до сих пор не встретили Стража.
Мы минуем уже два квартала, разделенные такими же, как и наша, безжизненная и пустая, улицами. Невысокие, в пять-шесть этажей, здания окружают прямую, как стрела, улицу с обеих сторон. Ни слова, ни лишнего звука – мы стараемся общаться, если возникает такая необходимость, исключительно жестами. Но, нет – все также тихо и безжизненно вокруг под полыхающими фиолетовым небесами.
А потом мы выходим к реке. Находясь в последнем на улице доме, мы наблюдаем за открывшимся видом. Когда-то здесь, наверное, было очень красиво. Широкая набережная лениво тянулась вдоль крайних домов широкой аллеей, под тенью деревьев которой любили гулять горожане. Влюбленные пары бродили здесь под руку, молодые мамы неспешно катили коляски со своими малышами, люди разных возрастов гуляли поодиночке и целыми компаниями, наслаждаясь видами и свежим воздухом, пенсионеры, сидя на лавочках, играли в шахматы, а какой-нибудь художник писал живописные картины… А там, наверняка, было кафе, где можно было посидеть под тенью навеса, заказать что-нибудь прохладительное и освежающее в жаркий летний день. И еще здесь были голуби, их кормили все: и мамочки, и пенсионеры, и молодые пары и даже художник…
По реке, через которую было перекинуто множество мостов с причудливыми бронзовыми перилами, ходили прогулочные катера. Люди, приехавшие в этот город из других мест, обязательно покупали билеты на речные прогулки. Судна ходили неспешно, давая своим пассажирам насладиться видами окружающего города и, естественно, прохладным речным воздухом. Река, взятая с двух сторон под надежную опеку высокими каменными
берегами-набережными, достаточно широка, чтобы на ней могли разминуться, наверное, с десяток таких прогулочных катеров. Она глубокая и чистая настолько, что рыбаки, которых просто не могло не быть, не упускали возможности порыбачить хоть с набережной, а хоть и с одного из многочисленных мостов…– Когда-то здесь было очень красиво, – тихо говорю я. – Уверен в этом.
– Да, мне тоже так кажется, – также негромко соглашается Клаус, стоящий сейчас у стены с противоположного от меня края окна. – Здесь было очень красиво.
Его взгляд блуждает по набережной, потом скользит за реку, упирается в здания на противоположном берегу.
– Он был невероятно красив, – шепчет Клаус, с какой-то, непонятой мне, тоской, оглядывая пейзаж вокруг.
Не могу скрыть удивления, когда смотрю на него. С чего бы такие эмоции? Он ловит мой взгляд и отворачивается. Потом встряхивает головой, словно отгоняя какие-то свои мысли, и спрашивает:
– Куда дальше?
А я настолько удивлен его плохо скрываемыми эмоциями, что не сразу нахожу, что ответить.
– Нужно мост искать, – озвучивает очевидное Рыжий. Видно, что он уже практически пришел в себя после последних событий. Наш друг все также подвижен и энергичен, вот только нет ни намека на его вечную улыбку. И еще я заметил появившиеся морщины на его лице, которых здесь, в этом месте, в этом возрасте, не было.
Как бы то ни было, но Семен прав – нам нужно искать переправу, потому что русло реки совсем не такое безжизненное, как весь остальной город. В отличие от той, какой она была когда-то – спокойной и тихой – эта река хоть и значительно мельче, но все также широка. Ее быстрое течение несет, перекатывая через валуны, свои грязно-желтые воды.
– Про плот или лодки и думать нечего, – начинаю я размышлять вслух, – разобьет сразу о какой-нибудь булыжник. Вон их сколько в воде. Для веревочной переправы слишком велико расстояние. Значит, остается искать мост.
– А если не найдем? – спрашивает Соня.
– Найдем, – отвечает Клаус уверенно. Девушка смотрит на него с надеждой, и я не рискую коментировать его самоуверенное заявление, понимая, что парень хочет ее подбодрить.
– Нам следует выйти к самой реке и осмотреться, – предлагаю я план действий. – С набережной… – осекаюсь, осознав, что никакой набережной и в помине нет, – с берега реку должно быть хорошо видно в обе стороны.
– Поддерживаю, – серьезно кивает Рыжий.
Улица, по которой мы вышли сюда, некогда пересекала реку по мосту и уходила дальше, теряясь в городских кварталах на противоположном берегу, но сейчас от переправы остались только две опоры, массивными столбами застывшие в потоке, окруженные обломками, которыми раньше мост, видимо, и был.
Не рискуя появляться на открытом пространстве бывшей набережной полным составом, я, оставив ребят в здании, короткими перебежками добрался до места, где некогда начинался мост, и укрылся за какими-то массивными каменными глыбами.
Река действительно сильно обмелела, но от этого не перестала выглядеть менее легкой для переправы. Мне даже удалось измерить приблизительную скорость потока, швырнув вниз кусок дерева, который я «достал». Получается около тридцати километров в час. Совсем не мало.
Здания на противоположном берегу выглядят точно так же, как и на этом, не лучше и не хуже – такие же развалины, хотя нет, дома там кажутся выше. Присматриваюсь внимательнее, так и есть – бетонные коробки возвышаются не на пять-шесть этажей, а на восемь-девять. Направляю бинокль вправо, вверх по течению. Что-то смутно виднеется, в этом полумраке толком не разобрать, но что-то определенно есть. Подкручиваю колесико бинокля, наводя резкость. Смутно, очень смутно проглядывается силуэт арки моста, перекинутого через реку. Отлично! Не нужно говорить, что мое настроение резко улучшилось. Оно улучшилось еще больше, когда я, изучая в бинокль реку в противоположную сторону, разглядел еще один мост, расположенный приблизительно на том же расстоянии от меня, что и первый, выше по течению. Конечно, вполне может оказаться, что на самих мостах имеются те или иные разрушения, но перейти даже такой мост будет проще, чем пытаться преодолеть реку другим способом. Сколько же до них? Пытаюсь привязаться к кварталам на противоположном берегу, и если они расположены так же, как и на этом, по крайней мере у реки, то можно говорить примерно о полутора километрах, может больше, до любого из них с того места, где мы сейчас находимся.