Менялы
Шрифт:
Эти обычно собирались в баре или наверху, в комнатах третьего этажа. Приходили они, как правило, толпой и уходили поздно ночью, когда исчезали любители спорта. Было совершенно ясно: ими-то, в первую очередь, и интересовался Ноллан Уэйнрайт, знавший, что «Две семерки» служили прибежищем уголовников.
И еще Истин быстро установил, что верхние этажи использовались для игры в карты и кости с высокими ставками… Уже через неделю его хорошо знали и относились к нему если не совсем как к своему, то во всяком случае не враждебно, получив заверение Жюля Ля Рокка, что Майлс — кореш надежный.
Вскоре, следуя своей цели стать полезным и необходимым, Майлс
Он видел, что постепенно входит в доверие. Его всегда рады были видеть благодаря его предупредительности. Кроме того, свойственные Майлсу жизнерадостность и добродушие расцвели в нем, несмотря на опасность, которой он подвергался. И, наконец, Жюль Ля Рокка, неразрывно связанный со всем, что происходило в клубе, и ставший своего рода антрепренером Майлса, использовал его как водевильного актера в небольших представлениях.
В первую очередь всех, конечно, потрясло его знание всяких историй о деньгах. Кладезь этих знаний, казалось, был неисчерпаем, а интерес Жюля и его приятелей-жуликов к этой теме был бесконечен.
Особенно популярен стал рассказ о фальшивых деньгах, которые печатали сами правительства. Об этом Майлс впервые рассказал еще в тюрьме. В первые же недели пребывания в клубе Майлс повторил этот рассказ по настоянию Ля Рокка раз десять. И всегда это вызывало у публики одно замечание: «Эти вонючие лицемеры»…
Чтобы пополнить запас историй, Майлс как-то съездил на квартиру, которую занимал до суда, и, к счастью, нашел у хозяина свои драгоценные книги и справочники. Теперь он снова мог окунуться в них, храня их у себя в комнатушке на четвертом этаже. Майлс потешал общество забавными историями. Он рассказал о странных видах денег. Самые тяжелые «банкноты», которые когда-либо существовали, были сделаны из огранных каменных дисков. Ими пользовались на одном из тихоокеанских островов до самого начала второй мировой войны! Большинство этих дисков достигали в ширину примерно одного фута, но самый крупный был в двенадцать футов, и покупатели были вынуждены носить «деньги» на шесте.
— А как там у них насчет сдачи? — спросил кто-то под общий хохот, а Майлс ответил, что сдача давалась тоже дисками, но меньшего размера…
— Зато, — рассказывал Майлс, — самые легкие деньги делаются из перьев редких птиц. Они в хождении на Новых Гибридах. На протяжении многих веков соль служила разменной монетой, например, в Эфиопии и в Риме. А на Борнео еще совсем недавно, в девятнадцатом веке, расплачивались человеческими черепами…
Каковы бы ни были эти «семинары», они неизменно заканчивались разговором о разного рода подделках. Однажды после такого разговора здоровенный телохранитель, околачивавшийся в баре, пока его босс играл наверху, отвел Майлса в сторонку.
— Эй, парень, — сказал он, — вот ты там рассказываешь о подделках… Погляди-ка вот на это…
Он вытащил из кармана хрустящую двадцатидолларовую бумажку.
Майлс взял ее и внимательно рассмотрел. Для него это было не ново. Когда он работал в Первом Коммерческом банке, ему приносили все купюры, вызывавшие сомнение, потому что он считался подлинным специалистом по распознаванию фальшивок.
Телохранитель улыбнулся до ушей:
— Хорошо,
а?— Ну, если это подделка, — сказал Майлс, — то самая лучшая из всего, что я видел.
— Купишь?
Телохранитель вытащил еще девять двадцаток:
— Дай мне сорок настоящими, и все двести — твои.
Таков примерно, и был реальный курс. Майлс знал, что это цена высокосортной подделки. Он заметил, что остальные банкноты были так же добротно выполнены, как и первая.
Майлс хотел было отказаться, но передумал. Разумеется, у него не было никакого намерения заняться сбытом фальшивок, но он понял, что мог переслать их Уэйнрайту.
— Подожди меня здесь, — сказал он здоровяку-охраннику и поднялся в свою комнату, где наскреб сорок долларов. Часть осталась от ноллановских, а кое-что он получил чаевыми, когда разносил напитки и сигареты. Он пересчитал деньги и обменял их на поддельные двести долларов, а позже спрятал фальшивки в своем сундучке.
На следующий день Жюль Ля Рокка подошел к нему, широко улыбаясь:
— Я слышал, ты вчера неплохо провернул одно дельце?
— Так, пустяки, — признался Майлс.
Рокка притиснул его к стене огромным брюхом и, понизив голос, сказал:
— Хочешь еще подработать?
— Смотря как, — осторожно сказал Майлс.
— Ну, например, прокатиться в Луисвилль. Нужно спихнуть немного игрушек, которые ты купил вчера…
Майлс почувствовал судороги в животе. Если он согласится и его поймают, то он не только попадет опять в тюрьму, но и на более долгий срок. Ну, а если не рисковать, то как добраться до логова фальшивомонетчиков и влезть в их доверие?
— Всего-то дел — смотаться туда на машине… За это получишь двести «зеленых»…
— А что, если меня там зацапают? Ты же знаешь, что я на волоске, мне даже водительские права иметь нельзя.
— Это не проблема, — сказал Жюль. — Фотография есть?
— Нет, но могу сделать.
— Тогда поторапливайся.
Во время обеденного перерыва Майлс пошел к автобусной станции и сфотографировался там в автомате. В тот же вечер он дал фотографию Жюлю.
Два дня спустя, когда Майлс работал на третьем этаже в конторе, пришел Жюль и положил перед ним какой-то квадратный листок. С удивлением Майлс увидел, что это были права, выданные властями штата: на них красовалась его физиономия…
Ля Рокка заржал:
— Почище, чем всамделишные. А?
— Ты хочешь сказать, что это — подделка? — поразился Истин.
— А что, можно отличить?
— Пожалуй, нельзя! — Он еще раз поглядел на права. — Откуда они у тебя?
— Неважно!
— Нет, — сказал Майлс. — Я бы хотел это знать. Ты же знаешь, я всегда этим интересовался.
Ля Рокка помрачнел, в глазах его мелькнуло подозрение:
— А на черта тебе знать?
— Да интересно…
— Знаешь, кое-какие вопросы задавать ни к чему… Парень начинает много спрашивать — люди начинают думать: а зачем он спрашивает? Так ведь и нарваться можно. И будет очень-очень больно!
Майлс промолчал. Ля Рокка просверлил его взглядом, потом сказал:
— Поедешь завтра ночью. Тебе все скажут: что нужно делать и когда…
На следующий день Ля Рокка передал Майлсу ключи, квитанцию бюро проката и обратный авиабилет. Майлс должен был получить в бюро черный «шевроле» и выехать на нем в Луисвилль. В тамошнем аэропорту он поставит машину и спрячет ключи под передним сиденьем. Прежде чем оставить машину, он должен тщательно стереть отпечатки пальцев. Затем первым же рейсом он вылетит обратно…