Чтение онлайн

И снова воспоминания: она, спящая, тёплая и мягкая, тянулась ко мне, шептала «Милый!», мне шептала, не Вольдемару, и пахла так - для меня.

Я вспомнил то, что произошло в библиотечном музее. Незнакомое чувство обдало удушающих жаром, захотелось всё переиграть, стереть из памяти, да только назад не вернёшь... Вот он какой, стыд. Я вёл себя тогда не просто некрасиво. Я такими предположениями оскорбил её. А всего-то и нужно было, что немного подождать, и эта спелая малина сама упала бы в мои ладони.

А раз так, то... У меня всё ещё есть шанс! И я поднялся, ринулся приводить себя в порядок, чтобы

скорее бежать в столовую, ведь там будет она, моя Лиззи.

Хочу увидеть её! Хочу заглянуть в её глаза, хочу увидеть в них отблеск чувства, что толкало её мне навстречу этой ночью, заставляло шептать такое тёплое и замечательное «Милый!».

Да, она сегодня пришла в столовую пораньше. Хотя нет, я неправ. Она всегда так рано приходила. Я знал это, но раньше не задумывался почему. Теперь-то уж я не сомневался -не хотелось ей общаться с нами, со студентами. А сегодня я пришёл раньше неё. И увидел, как она входила.

Мне хватило одного взгляда, чтобы наполниться и даже переполниться восторгом.

Лиззи шла медленно, глаза задумчивые, а на губах улыбка. Чуть заметная, тоже задумчивая, но это безо всяких сомнений была улыбка. Её улыбка! Наконец-то она улыбалась. И это было чудесным знаком. Понимая причину, я сам еле сдерживался, чтобы не улыбнуться, я знал, что именно её могло так порадовать с утра пораньше.

Я пересел за другой столик. Так, чтобы она обязательно увидела меня. Ел медленно, пережёвывая утреннюю порцию овощей с мясом так тщательно, будто от этого зависело вся моя жизнь, и не отрывал от неё взгляда. Но вот взгляд улыбающихся голубых глаз скользил выше меня, мимо меня, сквозь меня. Она не замечала меня, как ... как несущественную деталь обстановки. И в этом я видел неправильность.

Так не должно быть.

Не так всё должно быть!

Я снова пересел ближе к её столику. Может, отсюда она заметит меня быстрее? Нет, опять она не видит меня, не замечает.

Я встал, прошёл к раздаче, где повариха Михална громыхала посудой и своим басом распоряжалась у котлов, и попросил добавки. Есть не хотелось, но это был прекрасный повод пройти мимо Лиззи. Пройти дважды. Туда и обратно. И второй раз я даже почти коснулся её локтя.

Но она снова меня не заметила...

Да что за проклятая магия?

И я не выдержал и сел так, чтобы она наверняка меня заметила. Сел прямо перед ней. Сел к ней за столик.

Странный сон... И я его помнила, что было странно вдвойне.

Обычно я не помню своих снов, от них только настроение сохраняется, а тут. Всё помнила. Это был такой сон, что просто мурашки по спине. Что-то сильное, тревожное, заставляющее сердце сжиматься и трепыхаться пойманной птицей...

Мужчина.

Очень сильный и очень ласковый. Он будто отгораживал от неприятностей внешнего мира, с ним было спокойно и легко. С ним я чувствовала себя свободной, летящей... Счастливой.

Захлёстывающее чувство нежности, ласкового и тёплого потока из самой глубины души, такого, когда хочется обнять всех и вся, а любовь ко всему миру переполняет тебя как половодье - реку. Вот что было в том сне.

Я мало знала об этих вопросах. Не то, чтобы совсем ничего не слышала и не видела. Слышала, конечно.

Но мне никогда не была интересна эта сторона жизни, ведь у меня было столько всего другого увлекательного. А после последней встречи с Ираклом я приняла решение полностью отказаться от этого в моей жизни, и вовсе выбросила подобные глупости из головы. И тут вдруг такое!

Утро казалось ярким и солнечным, несмотря на вьюгу за окном и низкое небо. И я с улыбкой умывалась, причёсывалась, одевалась, ела завтрак. Наверное, и на занятиях сидела бы с этой глуповатой улыбкой, но тут за мой стол сел Зуртамский и так мне улыбнулся, будто отрастил себе зубы, как у крокодила. А теперь мечтает пустить их в дело и съесть вместо своего завтрака.

Я одарила его взглядом, придав последнему тяжесть чугунной чушки. Правда, настроение сразу же скатилось к ядовитому и гадкому, улыбка сама собой потухла, а все трепетные ощущения в душе испарились, как вода в кузнечном горне.

– Лиззи?
– и столько было удивления в голосе адепта, столько... горечи? Что,

мозги отморозил? Или неудачно упал и ушибся головой? И ещё это «Лиззи». Ну злит же просто со страшной силой злит.

– Слушай, Зуртамский, я Ларчи, Ларчи. Понятно?
– прошипела, пытаясь не выпустить гнев на волю.
– Ты хорошо помнишь кристалл записи, м?

Он посмотрел на меня с тоской. Может, и правда заболел? С чего бы такой градус во взгляде?

– Меня зовут Эрих, - сказал, как попросил.

– Мне без разницы как тебя зовут!
– вот ведь орясина тупоголовая, весь аппетит мне испортил!

Я быстро собрала тарелки и отнесла их в мойку, прокручивая в голове слова князя на последнем ужине. Может и не такая уж плохая идея обручиться с княжичем? Зуртамский успокоится и перестанет преследовать меня? «Меня зовут Эрих». Совсем гайки в голове сдвинулись у парня...

А что помолвки бояться? Помолвка - ещё не свадьба. А вдруг сон этот вещий? Может, мне сама судьба подсказывает, подталкивает. Мол, вот Вольдемар, будешь за ним, как за гранитным утёсом: он и богат, и надёжен, и пока жив старый князь, я смогу торчать в мастерских и в лабораториях сколько захочу.

Каким будет Вольдемар мужем? Сердце молчало. Не вздрагивало радостно, но и не сбивалось в комок от страха...

Вольдемар не Иракл.

Вот за кого я не раздумывая вышла бы, даже не советуясь с отцом, вот для кого сердце моё билось и звенело. Да только... Острая колючка болезненно проворачивалась в душе. Что толку думать об этом, если это невозможно?

И решение моё оставалось неизменным: учиться, учиться, ещё раз учиться, а после занятий - в лабораторию, ставить опыты с новым сплавом. Там работы на полгода, управиться бы к лету.

Всё, всё потом, не думать, не мучиться, не страдать. Работа, учёба! и помолвки не хуочу.

А там, может, само собой что-то образуется. И я погрузилась в алхимию на занятии мэтра Гвирда.

Она продолжала меня притягивать. И едва ли не каждую ночь я мог оказаться рядом. И тогда оставался в её комнате, мучаясь от невозможности владеть ею, и радуясь, что могу хотя бы вот так быть рядом.

И каждый раз наутро не знал, хорошо это или плохо.