Чтение онлайн

Что же тут удивительного? Трудно ждать чего-то от людей такого низкого происхождения, иначе откуда такой выбор?

В груди запекло, будто выпил чего-то кислого. Или горького. Очень-очень горького.

А она уже торопливо шагала по узкой дорожке к общежитию. Чужой мужской запах на ней беспокоил, приводил в ярость, толькал на безумства.

И я не смолчал, спросил едко, тихо следуя за ней:

– Ну что, Лиззи? Бегала перед молодым князем хвостом вертеть?

Она вздрогнула (я рассмотрел это даже в темноте - не только нюх, но и зрение обострилось), обернулась в одну сторону, в другую. Замерла. В её аромате обжигающим огнём полыхнула

паника, и я понял, что опять её напугал. Тонкий, беспомощный, почти детский вопль «Степан!» только подтвердил догадку.

– Иду, Хозяй!
– послышалось в ответ.

– Не подходи ко мне, Зуртамский, - в её голосе появилась уверенность, в этом напряжённом шёпоте, в свистящих нотах, в том, как она выпрямила спину под своим уродливым корсетом, как расправила плечи.

Неприятно резанули слова:

– Помни, староста, - ты молчишь, и я молчу.

Перед глазами встала мерцающая картинка в библиотечном музее, и я только поджал губы.

Молчу я, молчу...

Но не сдержался и напоследок запустил маленький воздушный поток, чтобы отогнать совсем уж подлые и горькие мысли. Тонкая струя воздуха, коснувшись её шеи, вернулась ко мне. Я принюхался жадно, голодно и выдохнул с облегчением - её кожа пахла привычно, не было на ней чужих ароматов, вроде терпкого, горчащего запаха распалённого мужчины.

Я отступил, неслышно, медленно, в сторону от приближавшегося Хозяя.

А Лиззи вдруг побежала, сорвалась с места, оступаясь и спотыкаясь в темноте, рискуя упасть и повредить ногу или руку, но лишь бы быть от меня подальше.

Тоска...

***

Вечером долго не мог уснуть. Всё чудился её запах и вкус малины на губах. Перед глазами стоял образ склонившейся над чем-то неприбранной девичьей головки с коротким хвостиком волос, золотистый в лучах заходящего солнца, нежный пушок на шее...

Приказал себе успокоиться, только когда понял, что впиваюсь в тюфяк отросшими тёмными и заострившимися ногтями - наследием той капли крови оборотня, что текла в жилах нашего рода. Несколько дыхательных упражнений, обращение к своему источнику, и я спокоен, спокоен, спокоен...

Уплываю в сон, в сон, в сон... А во сне... О боги металла и огня! Под моей рукой - тонкая ткань сорочки, которая легко скользит вверх по бедру вслед за моей рукой.

И запах.

Тот самый, женский, мускусный, нежный и горячий - запах Лиззи. Только сейчас острее, насыщеннее. И я не могу удержаться, нежно целую эту кожу под коленом.

Запах сильнее и притягательнее.

Я снова целую и тянусь за этим запахом, к его источнику. Как жаль, что складки сорочки всё закрывают. А может, и не жаль - я бы, наверное, не сдержался. Хотя это же сон, хотя бы во сне можно было позволить себе... Можно было позволить многое.

Я легко прикасаюсь приоткрытыми губами к нежной коже локтя. Она горячая, с тонкими, едва заметными волосками, и снова её запах. И немножко - запах машинного масла. Моя Лиззи!

Поцелуи выше, выше, уже на плече. Моим прикосновениям вторит учащающееся женское дыхание. Да она реагирует на мои поцелуи, отзывается!

Какая же мягкая и тёплая у неё кожа. Хочется прикусить и услышать в ответ стон. Но я опять сдерживаюсь, сглатываю, чтобы также нежно, едва касаясь, поцеловать шею.

О боги пламени! Она повернулась на спину, едва заметно выгнулась мне навстречу и что-то

шепчет. Беззвучно, одними губами. Склоняюсь к её лицу, ловлю дыхание, но слов не разобрать. Только запах, нежный тёплый запах. Моя рука сама опускает лямку сорочки и накрывает небольшой холмик. Девушка выгибается ещё сильнее, и я наконец слышу едва различимый шёпот: «Милый!». Нет, это невыносимо! И я целую её приоткрытые губы, легко, едва-едва касаясь. Сладко, мучительно.

Малина. Сладка спелая малина, согретая солнцем.

Её тихий стон, и из-за двери послышалось сонное, хриплое «Хозяй?». Я резко очнулся, обернулся. Я был в чужой комнате. Общежитие? Без сомнений! Вот камин с тлеющими углями, на столе стопка учебников, и в темноте я различаю названия на корешках «Механика», «Алхимия металлов и сплавов», «Потоки ».

Это не сон!

Передо мной, лёжа на спине, спала Лиззи: шелковая рубашка почти ничего не скрывала, тонкая лямка спущена с плеча и небольшая острая грудь будто смотрит розовым соском чуть в сторону от меня. Я сглотнул. То, что я отлично видел в темноте, хоть вокруг и абсолютная темнота, потрясало так же, как и полуобнажённая девушка, лежащая передо мной.

Боги огня! Мне нужно вернуться к себе в комнату. Срочно! Я ещё раз сглотнул, теперь от ужаса: представил себе, что произойдёт, если меня здесь обнаружат - хоть Хозяй, хоть сама Лиззи. На мгновенье прикрыл глаза. Хочу к себе!

А открыл их уже у себя.

Насквозь мокрый от пота, дрожащий, я сидел на полу в своей комнате. Сердце бухало в груди, дышал с трудом, и волосы, стоявшие дыбом, постепенно опускались.

До самого утра не смог заснуть, боясь и одновременно желая этого. Долго смотрел в кромешной темноте, которая теперь был вполне прозрачна и ничего не скрывала, на свои подрагивающие руки, и всё не мог поверить - всё, что видел и чувствовал, было реальностью.

Несколько раз подносил к носу кончики пальцев - от них шёл едва уловимый знакомый женский аромат. А значит, всё было правдой...

Я каким-то образом оказался у Лиззи в комнате, прикасался к ней, целовал, а потом переместился обратно к себе. Как это могла произойти? Что это было? Спонтанный всплеск портальной магии у отдельно взятого студента? Скоро ли его засекут? И как мне это объяснить?..

А как объяснить то, что я вижу в темноте? Откуда это? И почему появилось сейчас?

Я замычал от мучительных мыслей, вцепившись в волосы.

Мысли шли по кругу и не отпускали. Задремав на рассвете, проснулся резко, как от толчка: мне снова послышался её тихий голос. Она сказала «Милый!». И я вспомнил ещё кое-что - как она себя вела, её тело.

Это слова могут обманывать, тело - нет. А ведь она тянулась ко мне! Да. А ещё... на ней не было даже следа чужого запаха, хоть она и провела весь вечер рядом с Вольдемаром Делегардовым.

И я расхохотался, чтобы не завыть восторженно.

У неё было множество возможностей кокетничать с Вольдемаром, и даже больше, чем просто кокетничать. Девицы, жаждущие денег, воспользовались бы возможностью поправить своё положение за счёт таких удачных обстоятельств, и не стали сильно переживать из-за попранных правил морали или соблюдения приличий .

А она - нет, она не стала сближаться с княжеским сынком. Значит, я в ней ошибался.

Лиззи! Моя Лиззи!

Сердце замерло и сладко задрожало.