Меченые Проклятием
Шрифт:
А Чинг разряжен в пух и прах. Балахон из алого шелка прилип к спине и пропотел под мышками. Но рукава спускаются до земли, на шее висит золотая цепь и в шляпу воткнуты перья скопы. Весь увешан лентами и сверкает Драгоценностями. Он в первый раз осмелился появиться перед Лабранцей в идиотском наряде, в котором красовался перед остальными. Сам Лоссо Ламит, наверно, уступал ему в пышности облачения.
– Садж! Поступили сообщения… через Южные ворота проехали меченые.
– Ну и прекрасно, – сказала Лабранца, отворачиваясь.
Он подошел ближе.
– С ними член Совета, Садж. Фрайнит… или, может быть, Ордур…
Она ждала, отвернувшись,
Чинг уже был рядом. Она слышала за спиной его учащенное дыхание.
– Стражник-джоолграт у Южных ворот вполне надежен… он не может послать сообщение, в которое не верит… сигнал означает «Прибыл император»… это, верно, Обновитель… тот самый Булрион Тарн, о котором я тебя предупреждал…
Впервые в жизни Лабранца в буквальном…смысле, слова потеряла дар речи. Это говорит Чинг? Ее лакей? Ее раб? Да как он смеет? И к тому же без разрешения взял ее за плечи…
– Все обойдется, – проговорил он ей на ухо. – Они приедут сюда завтра… поместим их в Восточном крыле, садж. И тогда… ты с ними разделаешься! Тебе ведь ничего не стоит, правда?.. Несчастный случай!
Он имел наглость ворваться к ней без разрешения, появиться перед ней обвешанный этой идиотской мишурой, прикоснуться к ней без приказания – и еще осмеливается ее утешать!
Она вырвалась у него из рук, повернулась и отвесила ему пощечину.
– Шелудивый пес!
Но он не отшатнулся, как предполагала Лабранца. Он только отклонился, не сделав назад ни шага. Она размахнулась кулаком. Он схватил ее за запястье и дернул вперед с ошеломившей ее силой. Другой рукой он схватил ее за талию и прижал к себе, так что их лица оказались совсем рядом. У него на щеке отпечатался след ее руки, но карие глаза пылали неожиданной для нее яростью.
– Я этого не заслужил, Лабранца!
Смотри-ка, болонка оскалила зубы!
Лабранца попыталась вырваться. Чинг был ниже ее ростом, и она всегда считала, что сильнее его. А теперь обнаружила, что сильнее он – и намного. Ей и в голову не приходило… Он сжимал ее так, что она не могла вырваться. И, казалось, делал это с легкостью. Лабранца раньше и не догадывалась, что он значительно превосходит ее в силе и что все свидетельства обратного были притворством. Это унизительное открытие привело ее в ярость. И она никогда раньше не видела его разозленным.
– Ты расстроена, – прорычал он. – Я принес неприятные вести, но это не значит, что гонца надо убить.
– Убери свои лапы!
– Сначала извинись.
Извиняться? Перед Чингом?
Халат Лабранцы распахнулся в борьбе. Один из орденов Чинга больно вонзался ей в грудь. Она была бессильна. Больше того, ее попытки вырваться лишь возбуждали его.
Лабранца перестала сопротивляться, закрыла глаза и вытянула губы бантиком. Он сразу ослабил хватку и прижался к ее рту губами. И тут она ударила его коленом в пах.
Вот и кончилось восстание! Чинг, жалобно завывая, корчился на полу. Будет знать!
Лабранца отошла к столу и взяла в руки устав Основателя. Подумав минуту, она собрала со стола и все донесения. Затем прошла в дом и заперла все это в сундук. Затем переоделась. Когда она вышла наружу, ее секретарь плакал.
Он сумел подняться на колени, но дышал все еще с трудом. На его пышном наряде виднелись подтеки рвоты, а лицо позеленело.
– Собери эти книги, – сказала ему Лабранца, – и аккуратно сложи их в ящик. Потом отнеси в дом. Если не сможешь поднять нагруженный ящик, отнеси его пустым. И чтобы
до захода солнца у меня была твоя копия тетрадки с кодами. А если у меня хотя бы возникнет подозрение, что ты сделал еще одну копию, я прикажу задушить тебя на площади. Добровольцев оказать мне эту услугу наверняка будет хоть отбавляй. Ты меня слышишь?Его опять вырвало, но он кивнул, не глядя на нее и обеими руками держась за пах.
– Ты сделал себе копии ключей или просто открыл сундук отмычкой?
– Ключи, – проскулил Чинг.
– Принеси их. Что еще ты украл?
– Ничего, садж! – прохрипел он.
– Может, тебя еще ногой двинуть, чтоб ты понял, о чем я тебя спрашиваю?
Он упал ничком на землю.
– Не надо, садж! Я только переписал… сделал заметки… Я все тебе принесу. Все…
– Смотри у меня!
Лабранца повернулась идти, потом остановилась.
– Когда прибудут гости, размести их в Восточном крыле.
И она направилась во Дворец.
46
Гвин не отказалась бы остаться в доме для приезжих до конца своих дней. Бассейн с водой, поступавшей из естественного горячего источника, мягкие постели, вкусная еда, которую подавали почтительные слуги, – все это заставило ее заново осознать, какой тяжелый путь позади. А впереди ждала зловещая Лабранца Ламит, и потом долгое возвращение домой в Тарнскую Долину. Ни то ни другое не обещало ничего приятного. Сам дом, в котором их поместили, был примитивной избой, сложенной из цельных бревен, но это Гвин не пугало. Тибал объяснил ей, что здания времен Империи рухнули вскоре после того, как рухнула Империя. И вообще в Рарагаше часто рушатся дома.
Когда путники собрались во дворе и к ним вывели лошадей, они поняли, что и лошади хорошо отдохнули за ночь. Они были вычищены, и им, видимо, дали вволю овса. Даже Утренняя Звезда игриво пританцовывала. Во дворе раздавался стук копыт и окрики мужчин, но ни люди, ни лошади всерьез друг на друга не сердились.
Гвин собралась было сесть в седло, но тут ее за руку схватила Джасбур:
– Ордур куда-то исчез!
– Да? Когда?
– Ночью. Взял одну из ваших лошадей. Убью проклятого!
Гвин с трудом удержалась от улыбки. Джасбур стала необыкновенно привлекательной молодой женщиной, но вела себя, как ревнивая дурнушка. У нее было изящное и сильное сложение танцовщицы, черные огненные глаза и отливающие синевой волосы, но ей не хватало уверенности, присущей красивой женщине. Она не умела играть роль красавицы – да это и неудивительно, ведь она вполне могла через неделю превратиться в кулачного бойца.
– Думаешь, он поехал к Лабранце, чтобы вместе строить против нас козни?
Джасбур такая идея явно не приходила в голову. Она подумала и сказала:
– Я-то считала, что он сбежал к другой женщине.
– Зачем – когда у него есть такая красотка?
Джасбур повеселела.
– Спасибо, – сказала она, охорашиваясь. – Действительно, зачем? У нас все было так хорошо.
– Вот ты где, Гвин! – воскликнул Тибал, подходя с лошадью на поводу. – Какое отличное утро! Хочешь, я буду твоим гидом по Рарагашу?
– Конечно, хочу.
Гвин доверяла долговязому шуулграту так, как никогда бы не доверилась Ордуру, какое бы обличье он ни принял. Веселый и легкий в обращении, Тибал сам по себе был ей симпатичен. Кроме того, она считала, что раз шуулграты не смеют раскрывать известное им будущее, им нет смысла заниматься интригами.