Чтение онлайн

Он ничем не отличается от темных тварей в границе. Носитель смерти.

И он отчетливо сознавал, кому ее несет.

***

Магистр сидел на траве перед спящим мальчиком, распрямив спину и скрестив ноги. Его ладони покоились на коленях. На лице блуждала улыбка.

Он думал о том, что произойдет на границе с Исповедницей Кэлен. Первые утренние лучи проникали в узкие окна над головой. В их свете ярко сияли растущие на клумбах цветы. Рал медленно поднес правую руку к губам, лизнул пальцы и, пригладив брови, аккуратно вернул руку на прежнее место. При мысли о том,

что он сделает с Матерью-Исповедницей, его дыхание участилось. Рал восстановил дыхание и вернулся к более насущным проблемам.

Он пошевелил пальцами. Карл открыл глаза.

–  Доброе утро, сын мой. Рад тебя видеть, - сказал Рал самым дружелюбным тоном. Улыбка, вызванная другими мыслями, оставалась у него на губах.

Карл моргнул и сощурился от яркого солнечного света.

–  Доброе утро, - сказал он, зевая. Потом поднял глаза и добавил: Отец Рал.

–  Ты хорошо спал, - уверил мальчика Рал.

–  Ты был здесь? Всю ночь?

–  Всю ночь. Я ведь обещал. Я не стал бы обманывать тебя, Карл.

Карл улыбнулся.

–  Спасибо.
– Он опустил глаза.
– Мне было очень страшно. Наверное, я вел себя глупо.

–  Мне не кажется, что ты вел себя глупо. Я рад, что смог побыть здесь и успокоить тебя.

–  А папа говорил, что бояться темноты глупо.

–  В темноте водятся такие существа, которые могут на тебя наброситься, - грустно сказал Рал.
– Ты умный мальчик, если понимаешь это и остерегаешься их. Твоему отцу было бы лучше тебя послушать и поучиться.

Карл просиял.

–  Правда?
– Рал кивнул.
– Да, именно так я всегда и думал.

–  Если ты действительно кого-то любишь, то будешь слушать его.

–  Отец всегда говорит, чтобы я помалкивал.

Рал неодобрительно покачал головой.

–  Мне странно слышать такое. А я-то думал, они тебя очень любят.

–  Любят. По крайней мере, большее время.

–  Тебе виднее. Конечно, ты прав.

Светлые волосы Магистра сияли в солнечных лучах. Белое облачение ярко сверкало. Он ждал. Наступила томительная тишина.

–  Но мне здорово надоедает, когда они постоянно твердят, что я должен делать, а что - нет.

Рал поднял брови.

–  Мне кажется, что ты уже достиг того возраста, когда можешь сам думать и принимать решения. Ты такой умный мальчик, почти мужчина, а они указывают тебе, что делать, - добавил он скорее про себя и покачал головой. Потом, будто не в силах поверить словам Карла, спросил:

–  Ты хочешь сказать, что с тобой обращаются как с младенцем?

Карл кивнул, искренне подтверждая сказанное, но потом решил исправить впечатление:

–  Но они почти всегда добры ко мне.

Рал слегка кивнул.

–  Рад это слышать. У меня отлегло от сердца.

Карл поднял глаза и посмотрел на солнечный луч.

–  Но, знаешь, я должен сказать, что мои родители сейчас страшно злятся. Ведь я так надолго пропал.

–  Они злятся, когда ты возвращаешься после долгого отсутствия?

–  Конечно. Как-то раз я заигрался с другом и вернулся поздно. Мама была прямо как сумасшедшая, а отец отхлестал меня ремнем. Он

сказал: это за то, что я причинил им столько беспокойства.

–  Ремнем? Отец отхлестал тебя ремнем?
– Даркен Рал понуро встал с травы и отвернулся.
– Прости, Карл. Я понятия не имел, что все так ужасно.

–  Ну, это только потому, что они меня любят, - поспешил добавить Карл.
– Так они и сказали. Они любят меня, а я заставил их беспокоиться. Рал все еще стоял к мальчику спиной. Карл насупился.
– Тебе не кажется, что это доказывает, как они обо мне заботятся?

Рал лизнул пальцы и погладил губы и брови. Потом он повернулся к мальчику и опять сел на траву, глядя на встревоженное детское лицо.

–  Карл, - его голос был так тих, что Карлу пришлось напрячься, чтобы разобрать слова, - у тебя есть собака?

–  Конечно!
– Мальчик кивнул.
– Тинкэ. Она просто замечательная. Я взял ее еще щенком.

–  Тинкэ, - ласково повторил Рал.
– А Тинкэ когда-нибудь терялась или убегала?

Карл наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

–  Да, конечно. Раза два. Еще когда была щенком. Но на следующий день она всегда возвращалась.

–  Ты беспокоился, когда убегала твоя собака? Когда она пропадала?

–  Ну конечно.

–  Почему?

–  Потому, что я люблю ее.

–  Понимаю. А что ты делал, когда она возвращалась?

–  Я брал ее на руки и крепко-крепко обнимал.

–  Ты не бил Тинкэ ремнем?

–  Нет!

–  Нет? А почему?

–  Потому, что я люблю ее!

–  Но ты ведь беспокоился?

–  Да.

–  Значит, когда Тинкэ возвращалась, ты ее обнимал потому, что любил свою собаку и беспокоился о ней?

–  Да.

Рал слегка откинулся назад и внимательно посмотрел на мальчика.

–  Понимаю. А если бы ты отхлестал Тинкэ ремнем, когда она вернулась?

Как ты думаешь, что бы она сделала?

–  Готов поспорить на что угодно, в следующий раз она бы не вернулась.

Ей бы не захотелось возвращаться, ведь я мог бы побить ее. Она ушла бы к тем, кто ее любит.

–  Понимаю, - многозначительно произнес Рал.

По щекам Карла текли слезы. Он отвел глаза и разрыдался. Наконец Рал протянул руку и погладил мальчика по волосам.

–  Прости, Карл. Мне не хотелось тебя расстраивать. Но знай: когда все кончится и ты вернешься домой, если тебе когда-нибудь потребуется убежище, здесь тебя встретят с радостью. Ты замечательный мальчик, замечательный юноша. Для меня будет честью, если ты решишь остаться со мной. Ты и Тинкэ.

Я хочу, чтобы ты знал, что я доверяю тебе. Ты сам можешь решить, когда уходить или приходить.

Карл поднял мокрые глаза.

–  Спасибо, Отец Рал.

Рал ласково улыбнулся.

–  Ну а теперь, как насчет завтрака?

Карл кивнул.

–  Чего бы тебе хотелось? У нас найдется все, что пожелаешь.

Карл на минуту задумался. На его лице просияла улыбка.

–  Я бы хотел пирога с голубикой. Я люблю его больше всего на свете. Он опустил глаза. Улыбка потухла.
– Но мне никогда не дают его на завтрак.