МЕЧ ИСТИНЫ - 1
Шрифт:
Мы прожили так всю жизнь, а для них это - первый день. Для нас они как дети. Отнеситесь к ним с тем пониманием, с каким вы относитесь к вашим детям, а они постараются сделать все, что в их силах.
Толпа загудела, люди кивали, соглашаясь с мудростью Птичьего Человека. Кэлен вздохнула с облегчением. Птичий Человек обеспечил себе, да и им тоже некоторую свободу действий, если не все пойдет так, как задумано. Он действительно умен. Птичий Человек еще раз обнял ее за плечи, и в ответ она благодарно сжала ему руку.
Ричард не терял ни секунды. Он повернулся
– Я счастлив стать одним из людей Племени Тины. Где бы я ни был, я буду блюсти честь нашего народа, вы сможете мною гордиться. Но теперь наш народ в опасности. И чтобы защитить его, мне нужна помощь. Я прошу совета провидцев. Я прошу сборища.
Кэлен перевела, и все старейшины по очереди кивнули.
– Принято, - сказал Птичий Человек.– Нам потребуется три дня, чтобы подготовиться к сборищу.
– Почтенный старейшина, - возразил Ричард, взяв себя в руки, опасность велика. Я уважаю ваши обычаи, но нельзя ли сделать это побыстрее?
Птичий Человек глубоко вздохнул, его серебряные волосы тускло блестели.
– Это нелегко. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы тебе помочь.
Сегодня устроим пир, а завтра соберем совет. Раньше нельзя. Старейшины должны подготовиться, чтобы перешагнуть пропасть, отделяющую нас от духов.
Ричард тоже глубоко вздохнул.
– Значит, завтра вечером.
Птичий Человек дунул в свисток, и голуби взмыли в воздух. Кэлен почувствовала, что все ее надежды, как бы несбыточны они ни были, тоже обретают крылья.
***Все занялись приготовлениями. Савидлин повел Ричарда к себе, умыться и залечить раны. Птичий Человек вместе с Кэлен пошли к целительнице. Кровь пропитала всю повязку. Рука болела безумно. Старик вел Кэлен между хижинами, поддерживая ее за плечи. Она была благодарна Птичьему Человеку за то, что тот не говорит о предстоящем пиршестве.
Он оставил Кэлен на попечении Ниссел, древней старухи, которой наказал позаботиться об Исповеднице, как о родной дочери. Ниссел редко улыбалась, а если и улыбалась, то в самый неподходящий момент. Говорила она мало, в основном давая указания:
– Встань тут. Подними руку. Опусти. Дыши. Не дыши. Выпей это. Ляг.
Читай Кандру.
Кэлен не знала, что такое Кандра. Ниссел пожала плечами и положила ей на живот два плоских камня, один на другой, велев сосредоточиться на том, чтобы удерживать все сооружение в равновесии. Старуха начала осматривать рану. Когда боль становилась совсем нестерпимой и верхний камень начинал соскальзывать, Ниссел покрикивала на Кэлен, чтобы та следила за камнями.
Старуха дала пожевать ей какие-то горькие листья, а затем раздела и выкупала.
Вода освежила Кэлен. Она уже успела забыть, какое удовольствие может доставить омовение. Кэлен надеялась, что тяжелые мысли уйдут вместе с грязью. Очень надеялась. Тем временем Ниссел выстирала вещи Кэлен и повесила их сушиться возле очага. На огне висел котелок со странной смесью, отдававшей запахом смолы. Ниссел вытерла Кэлен, завернула в теплые шкуры и усадила на скамеечку подле очага.
Листья уже не казались Кэлен такими горькими, но зато теперь у нее закружилась голова.– Ниссел, а для чего нужны листья?
Старуха перестала разглядывать рубаху Кэлен, которую находила очень странной.
– Это успокоит тебя, и ты даже не почувствуешь, что я делаю.
Продолжай жевать. Не бойся, дитя. Ты не почувствуешь боли.
Кэлен выплюнула листья. Старуха посмотрела на пол и подняла бровь.
– Ниссел, я Исповедница. Если я потеряю над собой контроль, то потеряю власть над моей силой. И когда ты до меня дотронешься, я могу освободить ее, сама того не желая.
Ниссел озабоченно нахмурилась.
– Но, дитя, ты же спишь, и тогда ты теряешь контроль.
– Это совсем другое. Я спала с самого рождения. До того, как во мне поднялась эта сила. А если я забудусь или отвлекусь как-то по-новому, как, например, с твоими листьями, я могу невольно коснуться тебя.
Ниссел кивнула. Подняв брови, она наклонилась ближе.
– Тогда как же ты…
Кэлен бесстрастно посмотрела на старуху. Она не сказала ничего, но высказала все. В глазах Ниссел мелькнуло понимание. Целительница выпрямилась.
– О, теперь мне все ясно.
Она сочувственно погладила Кэлен, прошла в дальний угол хижины и принесла кусок кожи.
– Зажми это зубами, - сказала она и похлопала Кэлен по плечу.– Если тебя еще когда-нибудь ранят, позаботься, чтобы тебя привели к старой Ниссел. Я запомню, как, надо обращаться с Исповедницей. Порой для Целителя важнее знать, чего делать не следует. Может, для Исповедницы тоже, а? Кэлен улыбнулась и кивнула.– А теперь, дитя, зажми зубами этот кусок. Да покрепче.
Закончив, Ниссел отерла лицо Кэлен мокрой тряпицей. Кэлен была настолько измучена, что даже не смогла сесть. Ниссел велела ей полежать, смазала рану коричневым бальзамом и наложила повязку.
– Поспи немного, перед пиром я тебя разбужу.
Кэлен накрыла морщинистую руку ладонью и заставила себя улыбнуться.
– Спасибо, Ниссел.
Она очнулась, почувствовав, как кто-то расчесывает ей волосы. Ниссел улыбнулась.
– Пока рука не заживет, тебе будет трудно расчесывать эти дивные кудри. Немногие достойны того, чтобы отрастить такие длинные волосы. Я подумала, тебе будет приятно, если я причешу тебя перед празднеством.
Скоро начнется пир. Тебя уже ждет красивый молодой человек.
Кэлен села.
– Давно он здесь?
– Давно. Он тут почти все время. Я пробовала отогнать его метлой, Ниссел нахмурилась, - но он не хотел уходить. Очень уж упрямый, правда?
– Правда, - улыбнулась Кэлен. Ниссел помогла ей одеться. Боль почти прошла. Ричард ждал на улице, прислонившись к стене. Как только Кэлен появилась в дверном проеме, он бросился к ней. Ричард успел помыться и привести себя в порядок. Он облачился в новую рубаху и надел штаны из оленьей кожи. Меч, разумеется, был на месте. Ниссел сказала правду. Он действительно был красив.