Матабар IX
Шрифт:
Они еще какое-то время провели в тишине, каждый размышляя о своем.
— Аркар.
— М? — промычал полукровка.
Ардан не сводил взгляда с какао. С белыми прожилками, оставшимися от молочной пенки, оно коричневой, вязкой жидкостью оседало на стенах керамической чашки. И почему-то, глядя на него, Арди никак не мог отделаться от вида улиц Первой Станции и троп в Парке.
— Как ты справлялся с этим?
Наверное, Аркар должен был бы переспросить — «с чем… с этим?». Или как-то отшутиться. А может и вовсе заявить Арду, что тому надо проспаться, обнять жену и не нести чуши. Вот только Ардан знал, что Аркар так не сделает.
Вместо всего вышеперечисленного, Аркар скользнул взглядом по новенькой, но уже успевшей обзавестись
Аркар повернулся обратно к Арду. На миг полуорку показалось, что тени, обитавшие по углам бара, ютившиеся под столами и стульями, вдруг потянулись к юноше. Попытались прицепиться к нему за плечи и опуститься вдоль ярко-зеленого плаща, но каждый раз им словно что-то мешало.
Аркар помотал головой и наваждение пропало.
— Просто потому, что мы Галессцы, Аркар? — прошептал Ард. — Я видел… — Арди прикрыл глаза и, уперев локти в столешницу, закрыл лицо ладонями. — Почему, Аркар… почему так…
Аркар промолчал. Он чувствовал, что Арди еще не высказал все, что у того скопилось на душе.
— Когда сидишь в школьном кабинете, Аркар, — Ардан отнял ладони от лица и уставился куда-то в пустоту. Бара или собственного сознания — Аркар не знал. — И читаешь про ужасы войн Эктасса и Галесса, а затем Войны Наемников, Северной войны, Фатийской резни и всего прочего, то тебе это кажется таким странным. Даже немного глупым. Ненавидеть кого-то так сильно лишь потому, что у вас отличаются язык и история. А затем…
Ард на секунду прервался.
— Они ведь действительно верили в то, что говорили, Аркар, — юноша продолжил уже куда тише прежнего. — Мы ведь для них даже не животные. И не насекомые. А просто… неодушевленные, но говорящие. Это ведь и куклами не назовешь… не знаю, Аркар… Как… как ты справлялся?
Ард поднял взгляд своих ярких, янтарных глаз на Аркара и тот, отставив в сторону бокал и закинув тряпку на плечо, ненадолго отвернулся в сторону.
— Когда мы с Арсением и остальными, да примут его Вечные Ангелы, в которых он так, чтоб его, верил, пересекли границу… — Аркар вздохнул. — Я долго не мог унять зуд в руках, Арди. Я ведь видел, что они сделали с матушкой и отцом и… мне было без разницы, если честно, сколько их умрет. Лишь бы умерло побольше. И, желательно, от моей руки.
Аркар оперся на стойку и ненадолго поморщился.
— А затем в роту Арсения перевели мужика из северо-западных Шанградских рубежей. Армондцы и там успели похозяйничать. Его связали, потом пытали, а когда наигрались, то, на его же собственных глазах, проделали со всей семьей… то, что делают кочевники. Стариков… — Аркар провёл рукой по горлу. — А женщин и детей, Арди, маленьких деток, они… — полуорк не стал договаривать. Но Арду и не требовалось. Теперь не требовалось. — Тогда я понял, что мне еще не плевать, Ард. А вот ему — да. На любой штурм он вызывался первым. В какой-то момент даже спрашивать перестали. Просто сразу винтовку в руку, патронташ, пару гранат и вперед. И, знаешь, он почти не стрелял. Армондцы не особо ловкие в плане фортификации, окопов почти не роют. Куда им в землю с конями то, да? Но мы занимали лесную часть, где, как раз, располагались племена кочевников, вполне сведущие в вопросах землероек. Так вот… он первым в окопы бросался. И бил, колол, молотил всех подряд.
Аркар вздрогнул. Даже сейчас, спустя почти четверть века, ему сложно было забыть увиденное на северо-восточной границе.
— И когда ты в окопе, особенно во вражеском, то особо ни о чем не думаешь, — продолжал полуорк. Сложив пальцы в
форме револьвера, он «выстрелил» куда-то в пустоту. — Либо ты, либо тебя. Так что желательно, чтобы ты. И мы как-то не обращали внимания на этого бедолагу. А затем нас отправили зачищать стоянку Армондцев. Мы, вроде как, прогнали их воинов, а вот что там в тылу — демон его знает. Они же всегда с собой пригоняют все семейство. Кочуют ведь…Аркар вздохнул и, засунув руку под стойку, достал бутылку с таким крепким виски, что человека бы еще после первого же глотка увезли в госпиталь. Полуорк щедро плеснул в тот самый бокал, который только что начищал, и залпом осушил.
— Наши кузнецы… артиллеристы, значит-ца, тогда их плотно накрыли. Так что, скорее всего, никто не успел вернуться на стоянку, чтобы сообщить о беде, — Аркар налил еще и снова выпил. — А там шатры. Палатки какие-то. Всякая кочевническая муть. Запах вот помню, Арди. Бобра они жарили. Представь? Странные конечно… и странно, что я тот вертел, как сейчас, помню… Да не суть, — полуорк отмахнулся и снова выпил. — Я в ближайший шатер прыгнул и сразу наотмашь саблей рубанул. Мало ли чего. А потом помню крик. Протяжный такой, Ард. Животный какой-то. А передо мной… мальчишка, Ард. Совсем мелкий. Может десяти лет. И он стоит, вопит, а у него вместо рук два фонтана кровищи. Хлещет в разные стороны, а на земле лежит кукла. Может его. А может сестричек. Их за спину мамка прятала. Обычная женщина, Ард. Изукрашенная, конечно, как все кочевники, но обычная.
— Они…
— Ага, — кивнул, перебивая, Аркар. — Спутали нас со своими. Думали с победой вернулись. И ребенок папке своему игрушку хотел… а я… — Аркар отмахнулся и, отодвинув в сторону бокал, приложился губами к бутылке. — Меня как переклинило. Я даже не помню, чем ему руки перетягивал, чтобы не вытек ко всем демонам. А сам еще про себя так отстраненно думаю — « вот нахера врагу помогаешь»? И так мне погано от самого же себя стало. Я там стоял, залитый кровью, уставший и голодный, но… что-то надломилось во мне, Ард. Хрустнуло что-то, — Аркар усмехнулся и качнул бутылкой. — Не мог я больше в них видеть зверей каких-то. Не мог… а потом тот бедолага влетает. Глаза как у быка бешеного. Того и глядишь и вовсе из орбит вылезут. Он, даже не думая, бросился с ножом на мать, а я уже знал, что он не остановится. Всех их на простор их блядских Небесных Прерий отправит.
Аркар отогнул край рукава и провел ногтем по длинному, широкому шраму.
— Мы потом доложили, что он на вражеский нож напоролся. Похоронили даже с почестями. Он ведь это… как его… не виноват, значит-ца, Арди. Как ты его обвинишь, да? Пока сам на его же месте не окажешься, пока такого же дерьма не хлебнешь, то винить… — Аркар горько усмехнулся. — Так что не знаю, Ард. Как я справляюсь с тем, чтобы напоминать себе, что там, на другой стороне бугра… границы, тобишь-та, тоже люди? А демон его знает. Сейчас я об этом просто не думаю. Да и не зачем. А тогда… думаешь, что меня после того случая не перекрывало? Еще как перекрывало. Как и всех нас. Порой мы себя успевали остановить. Порой помогал командирский окрик. А иногда нет. Но это война, Ард. На войне всякое случается. Главное, ты домой ее не приноси, хорошо? Вон, — Аркар кивнул на улицу. — за порогом оставь. Со всем блядством, дерьмом и прочей демоновщиной, которой там и место. А домой не тащи.
Аркар знал, почему Арди сидел здесь уже битый третий час, а не спешил обратно домой, к его Тесс.
— Я не только про Тазидахцев, — внезапно произнес Ард, заставляя Аркара чуть прищуриться. — Ради денег, Аркар… ради дурацких денег… столько боли… столько сломанных жизней…
Полуорк почувствовал, как холод постепенно кусает его за предплечья. По столешнице внезапно зазмеились узоры инея, а с губ сорвалось облачко пара. Посох, стоявший в стороне от Арда, вдруг замерцал какими-то символами, которых прежде Аркар на нем не видел. Те буквально просачивались изнутри древесины, протекая вовне волшебным сиянием.