Чтение онлайн

Ведомая Марой, направляюсь обратно в злополучный садик.

— Мара а скажи мне пожалуйста, вон та стеночка — это внешняя стена?

— Да.

— И она выходи в один из переулков?

— Да.

— А в какой?

— Откуда я знаю «в какой»? Выйдем из резиденции и посмотрим.

— Тогда, чтоб мне ноги не мочить, пойди и пометь середину стены, так, чтобы ты учуяла с той стороны из переулка. Не хочется мне все это затевать, не имея отдельного прохода на стройплощадку. — Мара не спеша трусит на другой конец садика и ставит метку, попросту присев на остатках газона. Теперь надо строителей найти и хитрые краны для горячей воды заказать. Не было у хозяйки забот, купила хозяйка хвачика.

Значительно

улучшившееся, после запугивания секретаря доджа, настроение сильно обломали цветы, заполнившие весь мой орочий люкс. Цветов было много, и они ВОНЯЛИ, нет, не пахли, а воняли. Когда цветов слишком много, то запах превращается в вонь. О происхождении оранжереи можно догадаться. Счас пойду и чуть–чуть кого–нибудь убью. Или не стоит? Чего бы с этими цветами сделать, чтобы они так не портили воздух в номере? В задумчивости ощипываю лепестки на одном из цветов. Идея! И никого убивать не надо…

Спускаюсь вниз пообедать и, пребывая уже в благодушном настроении после еды, пальчиком зову к себе за столик орка. Столик уже мой, и за него никто не садится, хотя трактир переполнен. Многие приходят сюда посмотреть на меня, пусть смотрят, лишь бы руками не трогали. Как же местная знаменитость: магичка, что разнесла резиденцию доджа по кирпичикам, да еще и с демоном, а после пьяного концерта, у меня даже появились поклонники. Так что даже при одном пустом столике заведение от моего присутствия только выиграло.

— Асса еще чего–нибудь желает. — И мерзкая рожа расплывается в угодливой улыбке.

— Присядь–ка дорогой рядом, о делах наших скорбных покалякаем. — Орк опасливо присаживается. Моя улыбка более мерзкая, чем у него. — Скажи–ка мне, добрый хозяин, кто тебе разрешил в мой номер заходить? А тем паче туда что–нибудь заносить?

— Так цветочки ж прислали. Все девушки цветы любят, вот я и подумал вам приятное сделать.

— А кто прислал? — На всякий случай уточняю…

— Так, сейн Дьо–Магро прислал … Отказаться ну никак нельзя было…

— Почему?

— Кто ж в здравом уме будет с полковником Тайной стражи отношения портить. — Сказал и сам испугался чего и кому сказал. Глаза вытаращил и молчит, ждет, а про себя наверно думает, что лучше бы со стражей поругался, с ней ругаться привычнее. И чего они все эту стражу боятся, прямо КГБ какое–то.

— Понятно, у тебя служанки есть? Ну, девушки, что в номерах убираются?

— Есть, одна.

— Зови.

— Зачем?

— Зови и не спорь со мной, а то сам будешь вместо нее работать. — Перспектива работать вместо служанки орка не устраивает. И передо мной стоит «девушка», старая карга, лет семидесяти, но еще крепкая. Спрашиваю, на всякий случай:

— Ты в номерах убираешься?

— Ну, я, а что претензии есть?

— Пока нет. И чтобы впредь не было… давай договоримся. Твой начальник, владелец сего заведения, грубо нарушил мои права, и мой номер завален вонючими цветами. Выбросить жалко, отказаться от подарка невозможно, он уже сделан, поэтому поступим так. У меня сейчас дела и я уйду, а ты тем временем зайдешь в номер и со всех цветов оборвешь лепестки и кинешь их в ванну, а стебли выбросишь. Я так думаю, что эту процедуру тебе придется проводить ежедневно, а чтобы она не вызывала у тебя отрицательных эмоций, то твой хозяин тебе за это чуть–чуть приплатит. Джург, приплатишь? Приплатит. Все поняла?

— Да, только зачем цветы портить.

— Почему портить, я в них ванну принимать буду, а так все равно завянут. Так что действуй. Иди, а ты Джург стой, чтобы ты не был в накладе, как в завтра цветы привезут, ты с тех, что привезут мзду возьми, за проход ко мне в номер. Скажи, что очень я, дескать, ругалась, и ты сильно напугался и задаром их еще раз не пустишь. Сейн небось счета за цветы оплачивает не глядя, так что то, что они тебе будут платить, они ему в

счет включат, и никто не пострадает.

— Кроме сейна. — Лыбится орк.

— Сейн тоже не пострадает, на деньги ему плевать, а цветы приняты и не выброшены, ему даже приятно будет. Бумагу и перья принеси мне кое–что написать надо.

А надо мне составить примерный перечень работ по строительству бассейна. Асса молодец, уехала, а денег мне не оставила, а я и не просила. Пока мы жили вместе в «Золотом доме», за все платила она. Я только за ножны к мечам из своих средств взяла, а так жила на всем готовом, и сейчас надо эти самые средства где–то еще добыть. Тех денежек, что я в кошельке у тела нашла, мало, камушки продавать жалко. Придется крутиться и зарабатывать самой. Мои магические услуги пока большой популярностью не пользуются, и очереди за ними я что–то не вижу. Поэтому надо вспомнить о моей другой специальности — о строительной, что–то же я должна о ней помнить, училась столько лет, диплом получала. Что–то про сметы вспоминается, и бухучет в строительстве я хорошо знаю, так что в любом случае прогореть не должна. Примерный список работ был уже составлен, чертеж крана, что мне нужен, тоже, вперед.

— Я пошла по делам к ужину буду. — Кричу я орку.

Полковник Тайной стражи вышел из казармы, и тут к нему со всех ног кинулась рыжеволосая девушка.

— Сейн Калларинг! Полковник… — Внешность девушки была ему знакома, «Это же Кайте, подавальщица в трактире Маруга.» Смутно припомнилось полковнику.

— Рад тебя видеть Кайте…

— Полковник, вы не могли бы вы мне помочь.

— С радостью, что я могу для тебя сделать?

— Я слышала, что на одном из дальних застав требуется кухарка, не могли бы вы дать мне рекомендацию.

Полковник с сомнением посмотрел на Кайте. Такая приятная молодая девушка и чего ее понесло из Каравача, тут что ли мест в трактирах мало, тем более во время ярмарки.

— А чем тебя не устраивает место в трактире у твоего дядюшки?

— Так Вы не знаете… Дядюшка Маруг умер, а с его наследником у меня отношения не заладились, так что я вынуждена искать другое место и желательно подальше от Каравача.

Когда Кайте приехала обратно в город, то несколько дней жила у разных подруг, они хорошо просветили ее по поводу того, кем сейчас является Одрик. И что он Одрик теперь только для своих, а в официальных бумагах его именуют сейн Одиринг, и родовое имя у него с «аль», а как дальше они не запоминали. И как сокрушался по поводу его пропажи и возможной смерти сам додж. Даже пригласил Лотти для официального соболезнования, но Лотти уверяла, что слухи сильно преувеличены. Что для Каравача, он весьма обеспечен, даже богат и вряд ли останется жить на улице Трех яблонь, не для сейнов это место. Даже были проверенные слухи, что он уже и участок для усадьбы присматривал. И в довершение всего, он «не нормальный, а ведьмачок», а у них все так сложно, что «пусть лучше со своими ведьмами и знается».

— Нет, неправда! Все у него по–человечески, — без всякой задней мысли проговорилась Кайте, но подружки только рассмеялись в ответ. У нее теплилась еще какая–то надежда, но когда она вдруг разглядела Одрика уже не в лесном, диком и заросшем виде, а состригшего черные крашенные патлы, отмытого от копоти гномьей кузницы и одетого по его средствам, к которым за месяцы проведенные в землянке набежали еще и проценты. Высоченные, терракотового цвета, сапоги не болтались в голенищах, а были точно подогнаны. Такого же цвета брюки наверняка были сшиты на заказ, распахнутая короткая куртка–болеро была надета скорее для вида, и не скрывала ослепительно белую рубаху… шелковую. И у Кайте оборвалось сердце, она ни на что не претендовала, она просто хотела быть рядом, но к такому принцу она даже в прачки не годилась, не умела отстирывать настолько белые вещи.