Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
— Ры… — начал снова вопрос бывший десятник, но слова застряли у него в горле, когда налетел очередной вал ветра, и когда ветеран-следопыт слетел одним движением с седла и припал к заснеженной, обледенелой земле, внимательно разглядывая что-то на дороге.
Волчара, Кручень и Сурок остались в седлах, лишь повернув к действу хмурые и бледные лица. Сэм и Родрик жались в седлах, вызывая своим видом еще больше жалости и сожаления. Рано им еще тягаться с такой дорогой, дальше казармы — путь противопоказан. Хальм щурился и закрывался от ветра, пытаясь выкрикнуть хоть слово, но ветрюган подхватывал обрывки слов и уносил за собой, словно пожухлые листочки.
Алькир пригнулся в седле, стараясь получше рассмотреть то, что так не на шутку
Пришлось подогнать к ним жеребца, не орать же на всю дорогу, а вдруг Рыжик наткнулся на следы гоблинов? Алькир содрогнулся от щемящей мысли и усердного ветряного вала. Что за бред? Гоблины да еще за Гранитной Балкой? Чепуха! И придет же такое в старческую голову.
— Что стряслось?
Рейван оторвал взор от глубокого снега и повернул к летописцу озадаченное и встревоженное лицо.
— Следы…
— Чьи следы? — более спокойно полюбопытствовал Черствый, к ним подъезжали Хальм с ветеранами и позади всех топтались на месте строптивые ко всему резервисты. — Гоблинское отродье?
— Да нет… Зверьё! — отмахнулся с той же тревогой Рейван, подымая ворот кожанки на лицо. Порывы снега били в глаза.
— Зверьё?! — растерялся архивариус. Ничего не понимаю, какое такое, бля, зверьё? — Серые твари? Шакалы?
— Да нет же! — мотнул головой десятник, его глаза сузились и далеко не от ветра. — Вол… волки.
Алькир озадачено сощурился. И что тут страшного? Естественное явление в диких краях. Волки не только обитают в дремучих лесах, но также в северных зонах Королевства Людей, на границе с Свергиллем. Что в том смертельного, что Рыжик увидел на дороге волчьи следы? От зверья можно отстреляться арбалетными болтами или припугнуть холодной сталью. Ничего не понимаю? Откуда взялась паника?
— Рыжик хватит пялиться на дорогу, давай в седло! Гоним коней в Вольный! Без остановок! До темна нужно успеть добраться за частокол.
Следопыт уже прыгал в седло. Рейван поворачивал своего скакуна к поселку, а боевые товарищи озирались по сторонам, выискивая матерых хищников. Хальм дико хлопал глазищами. Резервисты терялись на ровном месте. Алькир глупо морщился и продолжал ничего не понимать, особенно то, что могло настолько всполошить бравых вояк.
Всю последующую дорогу до жидкого леска отряд придерживался галопа, с наглым намерением обогнать собственные страхи и неведение. Посостязаться наперегонки со встречным ветром и не слететь с седла вниз на обледенелые камни и кучугуры снега. Постоянство голой земли и ледяное плоскогорье. До скрученных и жалких стволов Алькир предполагал, что они добирались несколько секунд, и за это время он боялся одного — не рассыпаться в труху, кости едва переносили нагрузки. Его корявое тело и хоронить некогда будет, а просто бросить посреди ледяной пустыни. Он не был уверен, что Рейван точно придержался бы правил совести и приличия и не скинул бы его в первую, подвернувшуюся на пути канаву. Конечно, на этом бы миссия их отряда закончилась бы, но ребята ведь успели получить аванс, — и на том спасибо, не надобно лишний раз рисковать пузом. В Рейване Алькир не сомневался, такой человек как он, способен на многое ради выживания целого отряда, к примеру, переступить через трупы тех, кто является обузой всей группы. И не надо тело хоронить. А зачем? Если не загрызут ночные твари, значит, накроет первый же снегопад. А оттепель в этих краях дольно редкое явление, вряд ли кто уже что-то найдет. Ледяная могила!
Жаль резервистов, солдатиков, кто за ними присмотрит? Пропадут без него, Хальму и Рейвану до них никакого дела, бросят на первом же повороте или привале. Радоваться, если оставят в одном из хуторов по дороге к Балке, а нет, концы с концами — смерть в снегу!
Алькир мотнул головой, отгоняя мрачные мысли. Нельзя так! Худо думать
о ветеранах, ведь люди же, неужели могут наплевать на этих желторотых?..— Господин Алькир! — он даже не заметил, как к нему подъехал Рейван, шустро и не заметно.
— А?
— Сделаем в Вольном привал. До утра. Людям и лошадям надо передохнуть. Прикупим у местного старосты припасов и вещей. Может, удастся новых карт достать, кто его знает? Прежний староста, небось, давно поменялся? Когда это было, но порядки думаю, остались те же… — ветеран помолчал. — Поменьше рассказывайте о конечной цели пути, такого здесь не любят. Хотя… дело ваше, милсдарь Черствый.
— То есть, что вы хотите этим сказать?
— Что находится за Гранитной Балкой для местного народа чуждо и неприязненно, я бы даже сказал, крайне отвратно и опасно. В поселке сторонятся болтать на такие темы. Для них Балка — это неприступная крепость и непробиваемый щит. Вряд ли они восторжествуют, узнав, что мы лезем в преисподнею… в Одноглазую Башню. Их взгляды на наши проблемы могут круто измениться. Поселок… ни знаю, может ополчиться, а может, и нет? Но невзлюбит нас, так это точно. Давайте поостережемся тем и меньше рассказывать о нашей миссии. Не приведи Аллон, разгневать старосту и его окружение — нас всего… девятеро, а их несколько сотен. Подымут на вила и конец нашим подвигам. — Их взоры сошлись и перечеркнулись дуэльными рапирами. — Поймите меня правильно, мессир Черствый и объясните это… солдатам.
— Постараюсь, Рейван.
А что он мог еще сказать в ответ? В этой земле он как новорожденное дитя, ступает неуверенно и шатко, стараясь не ушибиться и оборвать свое существование. Объяснить солдатам? Да что им объяснять? Приказать — и все!
— Рыжик опять?
— Опять следы?
Снова волчья стая? Интересно на кого они охотятся в этой глуши? Сей вопрос, заставил летописца поежиться и заозираться, так как ответ на него ему совсем не понравился.
— Я таких и не видел… — Кручень воскликнул на весь лес, остальные помалкивали.
— Держим темп! Через два часа поселок! Вперед!! — Гневно заорал командир отряда и вскорости Алькир понял отчего…
Его любопытство его же и наказало, он в полушаге от узкоколейной, заметанной снегом дороги, в наступающих сумерках разглядел те самые волчьи следы и… ужаснулся.
Разве это волчьи следы??
Ему перехватило дыхание, сжало грудь, а потом бросило в пот. Зверь, что оставил такой след, вряд ли имел какое-то отношение к семейству волчьих? Глубокая пятерня в снегу, словно вес зверя придавливал его к самой земле, тянул вниз, — существо сильно припадало на передние лапы, а задние, отталкивали тело хищника при беге далеко вперед. Бег! Тварь спешила и неслась вперед, вразрез дороги, в сторону северо-запада к реке Сорке. Что ей там понадобилось? Она охотилась? Конечно же, охотилась…
— Алькир! Алькир, вы отстаете!
Рейван орал на ходу, крутясь в седле.
О Аллон, он забыл, что надо спешить!
Разве такие следы могут оставлять волки? Обычные волки нет!
Он пришпорил жеребца. Страх! Конь прядал ушами и нервничал. Животное чувствовало опасность и спешило с подлеска прочь. Может, тварь притаилась рядом? Выслеживает и ждет удачного момента для атаки?
Он заспешил. Сердце бешено колотилось в груди. Дыхание перехватило. Полотно сумерек накрывало день, и наступила длинная, опасная ночь. Справится ли Рейван? Доберемся ли мы до Вольного? Помоги нам удача и Аллон!
Он обогнал Сэма и Родрика, затем оставил на два корпуса позади Хальма, дальше ехали Волчара и Рейван, чуть впереди: Сурок и Кручень. В авангарде — следопыт Рыжик. Весь такой напряженный и внимательный. Архивариус потянулся к Рейвану и заорал в самое ухо, перекрикивая шум ветра:
— Чьи это следы?
Он подумал уже, что бывший десятник не ответит, но тот, выбрав момент, коротко бросил, и Алькир, в который раз наказал себя за чрезмерное любопытство, когда смысл слов волной докатил до его сознания.