Чтение онлайн

Демиург - это созидающее начало, работающее над Субстанцией. В понятие Субстанции мы включили все, что наполняет нашу Вселенную содержанием: материю, пространство, время, сознание, человеческую историю и культуру, религию, наконец. По поводу религии были некоторые сомнения, но один философ привел такой неоспоримый аргумент: если бы религия была не субстанцией, а исходным элементом, в мире бы не существовало такого политеизма, какой мы наблюдаем сейчас; существовал бы единый бог для всех времен и народов. Субстанция - исходный материал для Демиурга. Все, что он ни создает, построено из уже существующих компонентов. Его работа носит экспериментальный характер, он действует вслепую, методом проб и ошибок, а создав что-то, тут же начинает испытывать свое творение на прочность.

Высший разум, напротив, ничего не создает. Его задача ограничивать Демиурга в его творчестве, следя

за тем, чтобы тот не создавал ничего фатального для существования самой Субстанции. Все так называемые законы природы - результат деятельности Высшего Разума. Если вдуматься, то все эти законы носят ограничительный характер, начиная от житейского "выше головы не прыгнешь" и заканчивая предельной скоростью распространения света. Он неутомимо ставит стигмы на творения Демиурга: благодаря ему мы знаем, что хорошо и что плохо, отличаем добро от зла, имеем понятие о том, что возвышенно и что низменно. Именно он решает, какое клеймо поставить на очередной "шедевр" Демиурга: "от Бога" или "от Сатаны". И он же устанавливает табу на некоторые эксперименты Демиурга с людьми, например, на инцест. То есть инцест, конечно, случается, но как редкое явление, получившее специальную санкцию на существование. Или возьмите бифаллосных мужчин: почему бы не иметь каждому два члена - второй, так сказать, про запас? Однако такие индивиды - довольно редкие экземпляры, рождающиеся в пропорции один на сто тысяч. Почему? Да потому, что Высший Разум просчитывает все возможные последствия их распространения как нового вида на сотни и тысячи лет вперед, учитывая при этом не только биологические, но и социальные и культурные аспекты эволюции человека.

– Насчет двух членов... стоит подумать, - согласился я.
– Но причем здесь непорочное зачатие? Нельзя ли покороче?

– Так вот, в случае с непорочным зачатием мы, по-видимому, имеем дело с экспериментом Демиурга в области генетики. Вероятно, почва для этого эксперимента готовилась на протяжении тысячелетий, пока в одном из колен экспериментального рода не был достигнут удивительный результат, который я бы назвал инверсионным клонированием: у двух сестер безо всякого оплодотворения яйцеклетки развились в утробе дети противоположного им пола. Судя по всему, Высший Разум не может предвидеть результат экспериментов Демиурга, он лишь способен просчитать его последствия и решить, достоин ли этот результат существования. В данном случае Демиург создал нечто такое, что повергло Высший Разум в большое смятение. На Земле появилось сразу два сверхчеловека, грозящих попрать его ограничения - природные законы. Первому Высший Разум так и не дал развернуться в полную силу, уничтожив его в самый расцвет славы, а второй явил миру так называемые "чудеса" превращение воды в вино, излечение безнадежно больных и даже воскрешение мертвых. Только представьте, что бы началось на Земле, если бы было положено начало новому биологическому виду и все люди-сверхчеловеки стали обладать такими способностями. По поводу этого сверхчеловека по имени Иисус у Высшего Разума произошел крупный конфликт с Демиургом. Именно этот конфликт и лег в основу христианства. По Библии, умирая, Христос воскликнул: "Отец, зачем ты меня предал?!" Несомненно, казнь Христа была трудным решением для Высшего Разума, но тем не менее он сделал ее показательной, увековечив в Новом Завете в назидание Демиургу. В результате родилась новая религия, проповедовавшая примат любви над разумом - над Высшим Разумом, если угодно! На многие века Демиург превратился для значительной части землян в доброго творца (хотя ему неведомы понятия добра и зла), а Высший Разум - в злого гения-рационалиста, нашедшего свое олицетворение в образе Понтия Пилата. И тем не менее, христианская любовь - это не что иное, как раскаяние Высшего Разума в уничтожении такого совершенного творения Демиурга, каким был Иисус Христос.

– До конца света далеко еще?
– перебил я Магистра, борясь с дремотой.

– Уже близко, - с грустной иронией отозвался он.
– Так вот, когда Высший Разум уничтожил это превосходное творение, Демиургу ничего не оставалось делать, как перейти от созидания к разрушению. Вся последующая история человечества - это история войн на полное уничтожение, геноцида, пандемий, разрушения окружающей среды, девальвации общечеловеческих ценностей и морального разложения. Сразу после казни Христа Демиург стал работать над проектом "Конец света", о чем и возвестил устами Иоанна-проповедника в Апокалипсисе. И надо отметить, он в этом значительно преуспел, создав руками физиков сверхразрушительное ядерное оружие, общего потенциала которого

достаточно для того, чтобы десятикратно уничтожить все живое на Земле. Лишь отчаянное вмешательство Высшего Разума спасало мир от ядерной катастрофы, на пороге которой он неоднократно оказывался. Но Демиург неутомим: он нашел способ сделать так, чтобы Высший Разум сам уничтожил все живое как результат неудачного эксперимента.

– Это интересно, - отметил я, наконец-то почуяв криминал.

– Вспомните Апокалипсис... Нет, вы не читали, но я все же задам риторический вопрос: кто открывает Книгу за семью печатями, после чего и начинается конец света? Вот вам ответ: открывает ее Агнец.

– А, ну да, - с досадой согласился я, услышав очередной бред.
– Ну-ну...

– А теперь вспомните недавний эксперимент с клонированием, впервые давший положительный результат. Какое первое животное, полученное методом клонирования? Овца...

– Ну, овца, так что теперь, овец резать, а потом их на иконах малевать, как невинно убиенных?
– не выдержал я.
– Вы мне лучше скажите, чего вы тут собрались в баранье стадо, сидите водку хлещете. Который день конца света ждете?

– Мы вступили в контакт с Высшим Разумом, - серьезно ответил Магистр.
– Он известил нас о том, что спасет наши души от уничтожения, прислав за ними Всадника на Бледном коне.

– Помирать собрались, что ли?
– догадался я.
– А не страшно?

– Мы готовы, - смиренно сказал он.

– А можно, я сначала один эсперимент проведу, по типу Демиурга?
– спросил я.

– Как вам угодно, - согласился Магистр.

Я поднялся с пола. Анна-Маргарита, почуяв неладное, пыталась удержать меня за полу пиджака, но я отмахнулся и подошел вплотную к Магистру. Те, кто еще не спал, оживились и принялись меня с интересом разглядывать, будто впервые увидели. Магистр тоже с интересом смотрел на меня в упор. Я сделал резкое движение рукой снизу вверх, махнув ладонью перед его лицом. Магистр инстинктивно отдернулся.

– Что же ты, умереть не боишься, а в лоб получить - очко играет!? А саечку за испуг?
– с этими словами я заехал ему крюком с правой в челюсть.
– И не таким чертям рога обламывали!

Магистр повалился на пол, а я, быстро растерев отбитые костяшки, вынул из-за пазухи пистолет и спросил у оцепеневшей от неожиданности аудитории:

– Ну что, кто еще умереть не боится? Может, ты?
– я наставил дуло на дрожащего от страха старичка в очках, профессорского вида. Старичок затравленно поднял руки вверх. В общем так, господа-придурки, конец света отменяется. Собирайте монатки и расходитесь по домам, пока...

Я не успел договорить: сзади меня огрели по голове чем-то тяжелым... Перед глазами закружилось, потом потемнело, пошли красные круги, и сознание обрушилось в черную широкую яму...

Когда я очнулся, то увидел, что сижу на кухне на полу со связанными за спиной руками. Вокруг никого не было, а из-за стены приглушенно доносилась очередная проповедь Магистра. Сильно болело в затылке и подташнивало. "Сотрясение мозга, гады, сделали, - дошло до меня медленно и тупо.
– Ну ладно, просто так вы меня не возьмете!" Я взялся зубами за круглую ручку и потянул на себя дверцу кухонного кабинета - хорошо бы нож найти... Ножа там не было, но я увидел знакомые на вид баночки с мутноватым желе, их там было штук тридцать. Где-то я видел похожее... Ну да, точно, в сумочке у этой сумасшедшей аферистки, где она, кстати? Заманила в западню и бросила. Однако, баночки эти подозрительные проверить надо... Я повернулся спиной к столу и кое-как умудрился зацепить рукой одну штуку.

Но как вырваться, однако? Голова трещала, как с похмелья, и мысли в нее не лезли. Неожиданно с улицы раздался легкий стук - я пригляделся и увидел, что к окну приставлена деревянная лестница. Интересно... Вскоре над подоконником появилась голова Анны с мило приставленным к губам пальчиком: молчи, мол. Она поднялась до форточки, ловко просунула в нее свое гибкое тело и прошептала весело, свисая до половины:

– Иди сюда!

Я встал и подошел к окну - она обняла меня за шею, вылезла из форточки и тут же крепко прильнула к моим губам, как после долгой разлуки.

– Are you O'kay?
– спросила она меня на ухо, почему-то нa иностранном языке, нехотя оторвав свои губы от моих.

– Развязывай!
– зашипел я на нее.

– Подожди, какой ты прыткий!
– приглушенно рассмеялась она, вынимая из кармана плаща гранату и леску.

– Откуда это у тебя?!
– опешил я.

– Из твоего кармана. Они все вытащили, и пистолет, и нож тоже, а я их убедила, что это надо выбросить в пруд, они меня послали. Дальше я нашла лестницу, и вот я здесь...