Чтение онлайн

В коридоре послушалось шуршанье. Я подняла взгляд и прищурилась, чтобы разглядеть, кто там ходит. В комнату заглянул Егор. Его я узнала по всклокоченным русым волосам. На мальчике была надета пижама, сшитая мной вручную — светло голубые штанишки и широкая рубашка.

— Что случилось? — спросила я, когда он понял, что я его заметила.

— Решил спуститься попить воды, — произнес мальчик, входя в комнату. — А ты не собираешься спать?

— Уже скоро. Иди скорее пить воды и спать.

Я опустила взгляд на вязание и продолжила работу. Егор еще стоял некоторое время на месте, а затем вдохнул,

словно на что-то решаясь, и тихо произнес:

— А можно я тоже буду звать тебя мамой?

Я замерла и подняла взгляд на ребенка. Егор смотрел в пол и переминался с ноги на ногу. Никогда не думала, что он думал об этом. Хотя, все девочки называли меня мамой. Было бы странно, если бы мальчики не задумались об этом.

Я отложила вязание в сторону, встала с кровати, на которой сидела и подошла к мальчику. Он поднял на меня смущенный взгляд и тут же его опустил.

— Нельзя, да? Я просто подумал, раз Ева...

— Можно, конечно, глупыш.

Я присела перед ним на колени и обняла за худые плечи.

— Просто я сомневаюсь, что могу заменить маму.

— Я своей почти не помню, — тихо сказал Егор. — Поэтому мне легко представить, что это ты.

Я улыбнулась, прижала на мгновение мальчика к себе, а затем отстранилась.

— Марш пить воду и в кровать.

Егор счастливо улыбнулся и помчался на кухню, где стояло ведро с чистой водой. Я покачала головой, улыбнулась самой себе и вернулась к вязанию.

— Спокойно ночи, мама! — произнес мальчик, промчавшись мимо двери обратно на второй этаж.

Мне все еще было тревожно от мысли, что я не справлюсь или мне придется покинуть их. Но я была счастлива, что могу видеть их улыбки, и что эти улыбки на их лица появились благодаря мне.

Платье было готово за шесть дней. Вместе со мной учились вязать и Соня с Евой. У первой пока мало что получалась, но она старательно пыхтела и не намеревалась сдаваться. У Евы же все шло очень гладко. Она даже наполовину завершила свое платье. Сама сняла с себя мерки, выслушала мои объяснения и изредка просила помощи.

Варя все это время играла, иногда спрашивала, что мы делаем, и просила помочь. Я выдавала ей пряжу, деревянный крючок, садила рядом с собой и терпеливо объясняла и показывала принцип вязания. У нее ничего не получалось и через какое-то время она уходила играть обратно с мягкими игрушками.

Мальчишки пропадали на рыбалке. Запасали дрова. Как-никак уже прошло больше половины лета. Надо было готовиться к зиме заранее. Я тоже думала начать вязать теплые вещи. Я, разумеется, уже озаботилась этим. Но пока было только двум комплектами для каждого ребенка. А что если зима будет суровой? Им надо побольше одежды. Особенно курток и шапок. Да и штанов. А что на счет обуви? Валенки следовало купить перед самыми холодами. Да и ботинки на осень не помешали бы. Лапти это хорошо, но кожаные ботинки на осень лучше.

Планов было много. Хорошо, что и денег на них в скором времени будет достаточно.

Святослава приехала, как и обещала, через неделю. Она выглядела взволнованной и с нетерпением ждала результата. Светлые глаза горели, как у ребенка, увидевшего подарки под елкой. Но, тем ни менее,

вела себя девушка достаточно сдержанно. Она вообще слегка изменила свое поведение, после нашего обещания. Да, в ней еще чувствовалась та горделивая и высокомерная маска, но уже гораздо реже. Не то, чтобы мы стали хороши подругами, но девушка мне нравилась.

Святослава застыла, увидев платье. Ее глаза удивленно распахнулись. Она медленно перевела взгляд на меня.

— Это прекрасно, — сказала девушка, подходя ближе и касаясь подола юбки.

Платье висело на импровизированных плечиках из гладких палок.

— Я рада, что тебе понравилось, — ответила я с улыбкой.

Если бы у меня была определенная нить, я бы смогла сделать платье прочистки невесомым. Хотя под ним все равно следовало бы носить сорочку или специальное тонкое платье. Но попробовать я могла только в том случае, если бы у меня появились овцы. Я сама никогда не пряла нить, но учиться никогда не поздно.

— Подружки слюной подавятся от зависти... — тихо прошептала девушка, беря платье в руки и прижимая его к себе.

— Я рекомендую носить под ним легкую и мягкую сорочку, — предупреждающе сообщила я. — Так будет гораздо удобнее.

— Хорошо! — Святослава тоже улыбнулась. — Спасибо! Я обещала двадцать золотых!

Она достала мешочек и с монетами из кармана и протянула его мне.

— Тут ровно двадцать золотых.

— Благодарю, — я приняла оплату, пересчитала ее и, только убедившись, что все правильно, подняла взгляд.

Святослава на это отреагировала совершенно нормально. Она либо было умна, либо была из семьи торговца, где пересчитывать деньги не считалось грубым, а скорее благоразумным. Да и не были мы друзьями, чтобы я ей доверяла безоговорочно.

— В таком случае, могу я заказать еще два платка, мягкого медвежонка и... я не знаю, как называлась...

— Что именно?

— Тогда, на рынке. На вашей дочери... на плечах... — Святослава нахмурила темные брови.

— А. Это была накидка. Ее можно делать, как теплой, так и просто для красоты. Какую ты хочешь?

Я начала называть Святославу на «ты» с ее же разрешения еще в первый ее визит. Она быстро прониклась моей едой и даже сейчас, прижимая к себе платье, поглядывала в сторону кухни. Я лишь улыбалась и делала вид, что ничего не вижу.

— Обе! — тут же произнесла девушка. — Пряжу я привезла. Сделайте так, чтобы подходило к платью, хорошо?

Я кивнула. Работа была не так сложна, как платье. Поэтому я выставила цену всего в десять золотых. Святослава кивнула и обещала привезти оплату чрез две недели. Через неделю у нее не получалась, но почему она не сказала. Да не мое это было дело. Мне следовало просто приготовить товар и получить оплату.

Перед тем, как уехать, Святослава все же напросилась на чай. Я дала ей те же печенья, что давала в прошлый раз. Девушка с удовольствием выпила весь чай и съела все печенье, что было на тарелке.

— Пряжу стражник уже внес на крыльцо, — сообщила девушка, стоя у кареты и прижимая к себе драгоценный сверток с одеждой. — Я приеду чрез две недели.

— Я буду тебя ждать, — улыбнулась я в сотый раз. — Тебе следует поторопиться, уже начинает темнеть.

— Ты права! Дмитрий! Поторапливаемся!