Чтение онлайн

Дедушка нервничал и вертел своей трубкой прямо перед носом бабушки. Бабушка все время отклоняла голову назад, опасаясь, как бы ненароком трубка не задела ее. Отец поддерживал дедушку:

— Правильно, отец, правильно.

Дедушка от быстрой речи и от возбуждения стал задыхаться и поэтому снова сел на лавочку набить себе трубку. И уже с лавки, как будто объясняя, почему он так разошелся, добавил:

— Меня всегда выводит из себя, когда она (то есть бабушка) каркает. Вечно она пророчествует, что все плохо кончится, что на свете все

Бабушка теперь от всех отвернулась и смотрела на улицу. Видно было, что она обижена. Дедушке она ничего отвечать не стала, только рукой махнула, глядя в его сторону и словно бы говоря: «Мели, Емеля…»

В дверях появился Бобеш. Дедушка увидел его и снова обратился к бабушке:

— Помни, мир идет к лучшему! Теперь уже буду пророчествовать я. — Он показал трубкой на Бобеша: — Вот когда этот маленький мальчик вырастет, он скажет, что прав был я, а не ты. Он будет жить в лучшем мире.

Бобеша эта дедушкина речь очень удивила. Он не знал, о чем дедушка говорит, почему все так серьезно смотрят. И совсем он не понял, почему после слов дедушки наступила такая тишина. Мать не хотела, чтобы горячий спор между дедушкой и бабушкой продолжался дальше, и поэтому поспешила спросить у Бобеша:

— Ты что так рано пришел домой? Захотел есть, или вы с Марушкой уже наигрались?

— Есть я еще не хочу. Но к Веймолам зашел Гонзик и зовет меня кататься на лыжах. Говорит, на улице уже хорошо.

— А уроки ты сделал? — спросил отец.

— Сделал.

— Тогда пойди на минутку, только далеко не ходите и, как станет темнеть, возвращайтесь.

Этого Бобеш только и ждал. Они сразу поехали с Гонзиком к кирпичному заводу. Но Марушку с ними не пустили: ее мать боялась, как бы она не простудилась в такой мороз.

— Сейчас я тебе, Бобеш, кое-что покажу, — сказал Гонзик, когда они выехали.

— А что? — спросил Бобеш.

— Вчера я учился прыгать на лыжах.

— Прыгать?

— Да, вот сейчас увидишь.

На горке Гонзик показал Бобешу мостик:

— Это я сам сделал.

— Вот эту лесенку из снега?

— Да, этот мостик.

Мостик был из утоптанного снега полметра высотой. Гонзик влез на гору и поехал прямо к мостику. Как только он доехал до него, то сразу же оттолкнулся и пролетел по воздуху больше трех метров. Потом опустился на склон горы, съехал до самой реки, там повернулся и остановился.

Бобешу захотелось тоже попробовать, и он сразу же взобрался на гору, чтобы сделать такой же прыжок. Гонзик кричал ему снизу:

— Коленки держи вместе, к мостику подъезжай с согнутыми коленями, а когда въедешь на него, выпрямляйся! Ноги выпрями и как можно больше наклоняйся! Если не наклонишься, то сразу упадешь на спину!

Бобеш сам успел проследить, как все это делает Гонзик, и теперь, делая свой первый прыжок, послушался совета Гонзика. Прыжок действительно ему удался.

— Жаль, — сказал Бобеш, — что с нами не могла пойти Марушка. Вот она бы

— Знаешь, Бобеш, мы этот мостик сейчас сделаем повыше, хотя бы на метр. Вот тогда будут прыжки! Как ты думаешь?

Мальчики натаскали на мостик снегу и сделали его значительно выше. Первым на мостик въехал Гонзик. Пролетел он по воздуху действительно намного дальше — наверное, метров пять — шесть, — но на равнине, куда он опустился, сразу же полетел вверх тормашками. Бобеш, глядя на Гонзика с горы, смеялся. Он был рад, что теперь и у Гонзика что-то не получилось. «Вот сейчас я Гонзику покажу, — думал он, — как надо прыгать!» Бобеш доехал до мостика, выпрямился, наклонился, но… затем сделал еще большее сальто-мортале, чем Гонзик. И при этом — бог знает, как это получилось — он разорвал себе штанину от кармана до самого низа. Теперь снова смеялся Гонзик, а Бобеш готов был заплакать.

— Как же это так? Чем же штанину-то ты разорвал? — удивлялся Гонзик.

— Это палка попала ко мне в карман.

— Видишь, я говорил тебе: «Прыгай без палки».

— Как же мне идти домой? — жаловался Бобеш. — Это мои единственные штаны, я в них и в школу хожу.

— Ничего. Знаешь что? Пойдем к нам, отец тебе их зашьет — никто и не заметит. Твои дома даже и не узнают, что ты разорвал штанину. Подожди здесь внизу, а я залезу наверх и попробую еще раз. Теперь, наверное, получится.

Но и второй прыжок у Гонзика не получился. Он закончился внизу, как и первый, кувырком. Гонзик все думал, почему такая неудача — ведь он прыгал совершенно правильно, — и вдруг догадался:

— Я знаю, Бобеш, почему мы все время падаем! Мы так далеко летим, что попадаем уже на равнину. А при прыжке с мостика обязательно нужно приземлиться на склоне. Поэтому надо этот мостик сделать в другом месте, повыше. Завтра после школы мы сюда придем и сделаем мост на самом верху.

Когда мальчики ставили лыжи у дверей квартиры Якубнов, на шум выглянул отец Гонзика, портновский мастер Якубец.

— Что это ты, Гонзик, сегодня так рано вернулся? Ба, да здесь и Бобеш! Ну, входите, ребята. А лыжи, Гонзик, ты поставь лучше под лестницу — как бы здесь о них кто не споткнулся… И входите, ребята, входите! Закрывайте скорее дверь, чтобы от нас не ушло все тепло. А что ты, Бобеш, держишься за ногу? Болит?

— Нет, не болит.

— А, я уже вижу! Значит, ты порвал штаны и поэтому вы так рано вернулись? Покажи-ка! Гм… Здорово! У тебя из порток получилось прямо знамя. Ну-ка, снимай. Ты, видно, ничуть не лучше нашего сорванца. На нем одежда так и горит…

Бобеш снял штаны и отдал их портному. Якубец надел очки, осмотрел штаны и проворчал про себя:

— Долго они уже не протянут. Скоро из них вся задница вылезет наружу. Нужно было бы подложить их материальцем покрепче. У твоей матери не осталось от этих брюк какого-нибудь кусочка?