Макс Шрёдингер
Шрифт:
Мы вдвоём просто пожали плечами на это предложение. Кассандра забрала мой паспорт, потом отдала нам наши, чтоб меньше светиться, пока все документы по этому делу окончательно не упадут в архив. После помогла официально со справкой для работы, что эти дни я был под следствием по делу о причастности к Новому Бурсу, так что с работы меня всё же не уволили.
Я отдал Кассандре телефон Игоря, она была признательна. Буквально за месяц все протесты заглохли, а власти принялись закручивать гайки — подняли налоги, ужесточили законы о несанкционированных митингах. Мне,
Было много всего, чего и не вспомнишь: переезд, первые конфликты интересов, знакомства с моими друзьями, походы и встречи. «Майонез» редкостным дизбалансным говном оказался, где достаточно было на везение вытянуть пару карточек — ни мне, ни Ане не понравилось. Отношения наши развивались: были и неловкости, и недопонимания. Со всем мы вроде как справились. Ну как справились, как обычно люди справляются: где-то договорились, где-то побухтели, где-то умолчали и я знал, что мы ещё к этому вернёмся, когда переосмыслим проблему.
— А почему Аня с тобой не поехала? — спросил сидящий напротив Пашка.
Серёга задумчиво смотрел в окно, иногда поглядывал на молчаливо сидящую рядом со мной Кассандру, развесив уши.
— Она поехала вчера. Ей с мамой нужно было поговорить, и она сказала, что если она будет знать, что я где-то тут рядом тусуюсь, то она не сможет думать, — рассмеялся я.
— Серьёзно всё, — присвистнул Серёга, — не то, что у некоторых.
— Да нет, не серьёзно. Мама мне до этого позвонила, просила Ане не рассказывать, но спросила просто, как нам живётся. Ну я и выложил как есть.
— А как есть? — опять встрял Пашка.
— А по разному.
— Ну оно и понятно, вы ж такие разные. Она вон с шилом в жопе, а ты тюлень безэмоциональный, — со знанием дела заявил Паша. — Как вы только не убили друг-друга.
Я улыбнулся:
— Много разговаривали и до сих пор много разговариваем.
— Разве можно это разговорами поправить? — влез Серёга.
Я пожал плечами, вспоминая, как она хмурилась, когда я сделал ей замечание о запахе изо рта, смутилась прям. Потом вытянула меня в магаз, мы выбрали крутую зубную щётку, а после она смотрела видосики, как правильно чистить зубы. А потом много хвасталась и требовала, чтобы её хвалили, и я хвалил её изо всех сил, а она просто сияла.
Помню как взбучку мне устроила за то, что я за неё заступился тогда перед её отцом. Вначале кричала даже на меня, второй раз за всё время, потом рыдала, сидя у меня на руках. Сказала, чтоб больше никогда в жизни я так не делал.
А две недели назад я свалился с ангиной на три дня и она места себе не находила. Требовала, чтоб меня дед Коля навестил. Сказала, что у них в Олдвинде таких болезней нет. Я её убеждал, что всё будет хорошо, и она мне поверила, но нервничала.
— Паша, — подняла взгляд от телефона сидящая рядом Кассандра.
Она так редко что-то говорила, что я забывал о её существовании. Темноволосая, темноглазая, по телосложению и лицом напоминающая саму Аню, но с перманентно холодным взглядом.
— Они не убили друг-друга потому, что Аня этого не хочет, —
серьёзно заявила она.— Я думаю Паша имел ввиду не физическую расправу, — дополнил я.
Кассандра улыбнулась.
— Я не глупая. Она тебя любит. Та леди Аннабель, которую я помню, никогда не шла на переговоры. Всё было только так, как она скажет.
— Леди? Аннабель? — переглянулись Паша с Серёгой. — А ты тоже леди? Мы виделись один раз, я к Максу заглядывал, здоровался. Я думал, вы с Аней сёстры.
— Я её двоюродная тётя, — поправила Кассандра. — Я тоже леди.
— Паша, не тупи, это значит она из королевского рода. А какого? Людовики, Шваухбахи?
— Я Криг, — проигнорировала их невежество Кассандра.
Парни смутились.
— Так это получается, — задумался я, — что моя Аня — принцесса?
Кассандра рассмеялась:
— Аня явно тебя не за интеллект ценит. Великая Адельгейда, ты с ней уже скоро как два месяца, прошёл через целое испытание, и не догадался?
— Я не очень умный… — буркнул я, хотя на деле у меня было высшее образование и работа в сфере информационных технологий, а ещё несколько законченных курсов по дизайну. Ну да, разгадывать загадки — немного не моё.
— Аня больше не принцесса, она ушла, а я ушла за ней следом.
— Так ты действовала всё же сама? Я никогда не интересовался, мне казалось это неважным.
— Ты веришь тому, что наплёл Винтер? Про Аню, про то, что ты её мимолётное увлечение?
— Только головой, — сообщил я на полном серьёзе.
— А чем ещё можно верить? — удивился Пашка.
Леди Кассандра улыбнулась:
— А ещё верить можно сердцем. Так вот, Макс. Было это давно, на заре укрепления могущества Винтера. Против него под знаменем свободы от тирании выступила Дарина Криг, когда-то Альвийская — мать Аннабель. Это было сложное время, и Винтер выставил во главе своего войска свою дочь.
Паша и Серёга слушали с большими глазами и открытым ртом, ничего не понимая.
— Нужно понимать, как воспитывали Аню, ведь когда мать привели к Винтеру связанной, он велел её казнить через повешение.
— Свою жену? — нашёлся Паша.
— Это дворцовые интриги, — подчеркнула Кассандра, оставшись холодна. Она сидела закинув ногу за ногу в свободных штанах и рубашке с погонами подполковника. — Аня заступилась за мать, я была там, я всё видела. Она сказала «отпусти её, она остаётся верна тебе». Это уже было необычно для нашей Ани, не знающей жалости. Что ответил Винтер? Он сказал одно слово: «умоляй».
Я вспомнил, как она плюхнулась на колени, вся в слезах, и молила Кассандру пощадить меня, выстрелить в неё вместо меня.
Я сглотнул. Кассандра продолжила:
— Мать казнили, Аня не приклонилась. Макс, — она посмотрела на меня холодно. — Господа, — обвела она их взглядом, — закройте уши, это не для вас.
— Мы пойдём воздухом подышим, — сообщил Пашка, хотя Сергей и был против.
Как только они ушли, а мы остались с Кассандрой наедине.
— Если ты обидишь нашу леди, я пристрелю тебя, — просто и холодно заявила она.