Чтение онлайн

— Довольно. Мы хотим ее. Лецен!

— Уф. — Послышался глухой звук. Залман поднял взгляд: старуха, тяжело дыша, поднималась с дивана, книга ее упала на пол. Он увидел, что это новая трагедия Хупера. — Ваше величество?

— Ленивая Лецен, вечно спишь. Рубиновую брошь. Принеси быстро, пожалуйста.

— Бегу со всех ног, ваше величество.

В голосе ее слышался тот же акцент, что и у Штокмара. Идя по комнате, она замедляла шаг, оглядываясь на визитеров, поправляя очки.

— Если наша история интересна вашему величеству, — сказал Залман, подаваясь вперед, — то она еще не окончена.

— О?

Королева нехотя

— В Багдаде меня обучал гранильщик-араб, работавший на старом базаре. Благодаря ему я и получил кувшин с камнями. Поэтому, когда приехали в Лондон, мы с братом уже знали ювелирное дело.

И работали сперва не у Ранделла и Бриджа. У нас была маленькая мастерская на Коммершл-роуд, брат был продавцом, а я мастером. Видите ли, ваше величество, мы были ювелирами, имеющими собственное дело. И хотим стать ими снова.

От служебной двери донесся какой-то звук. «Еще визитеры, — подумал Залман. — Мое время почти истекло». Брат ерзал на софе рядом. Даниил был в центре внимания, уже до смерти надоевшего ему.

— С какими камнями вы работали?

— С дымчатым кварцем, аметистом, топазом. — Он преподносил ей эти названия, будто сласти. Обратил внимание, что губы у нее влажные. Залман почувствовал близость успеха, ощущение приподнятости, будто от шампанского, грудь его наполнялась игристыми пузырьками. — Делали украшения по заказу наших клиентов, бедных, какими были мы. Наши лучшие камни мы привезли с собой на судне Ост-Индской компании…

— Да. — Королева смотрела на него как зачарованная. Залман слышал ее дыхание. — Вы замечательные люди, замечательные. Мы умеем ценить истинное достоинство.

— Вы очень добры…

Его прервало движение у двери. Старуха Лецен уже вернулась, запыхавшаяся, с ларцом в бледных руках. Залман подался вперед, стараясь удержать внимание королевы. Поймал ее взгляд, но она уже отворачивалась. Он широко улыбнулся.

— Лецен?

— Да, ваше величество, несу.

Лецен держала обеими руками ларец, который можно было нести одной. Треугольный, с покрытыми перегородчатой эмалью панелями. «Модный средневековый стиль, — отметил походя Залман. — Сложные цветочные узоры. Ирис, вьюнок, нарцисс».

— Право, вы очень добры, ваше величество. Если можно, мы сообщим вам, когда у нас по явится собственная мастерская. Для нас будет честью предложить вашему величеству наше первое…

Залман осекся. Королева открыла ларец, улыбаясь в него, словно там находилось нечто, способное понимать выражение лица. Достала золотое украшение с камнями и, надев его, заговорила снова. Но Залман обнаружил, что не слышит ее.

Воздух запел у него в ушах. Он подался к драгоценности. Это была массивная композиция: треугольник рубинов, но и треугольник жемчужин. Двойная геометрия. Органические драгоценности крепились золотыми шипами и дугами, крючками и проволокой. Рубины-баласы держались в зубцах. В центре их находился прозрачный камень, ограненный в форме пирамиды.

— Красивая, правда? — Королева улыбалась ему, восемнадцатилетняя, жизнерадостная. — Мы знали, что она вам понравится. Бридж говорит, один только бриллиант весит тридцать каратов.

— Бриллиант!..

— Самой чистой воды из всех, какие он только видел. «Сердце Трех братьев».

Голова у Залмана сильно закружилась, он попытался устоять, качнулся назад. Очень быстро комната стала заполняться растущими фигурами. Он услышал, как брат окликает его по имени. Лицо королевы поплыло вверх, рот ее превратился в «о».

Он пробормотал что-то, какое-то возражение. Сердце его часто колотилось. Тело вдруг стало громадным, горой мышц, не приспособленных для того, что он должен был сказать. Он попытался поклониться.

— Мой камень. Пожалуйста…

— Ваш?

— Ваше величество, если б вы только вернули мне мой камень…

Рука Даниила на его плече. Кричащие женские голоса. Топот бегущих лакеев. Он знал, что они не спешат ему на помощь, не собираются развернуть кроваво-красный ковер. В голове у него, казалось, что-то лопнуло, заполнило глаза темнотой, и он снова опустился на какое-то сиденье. Когда поднял взгляд, видел только одно — драгоценный камень из кувшина.

Камень был безжизненным, грани не блестели. Даже в примитивной геометрии оправы они выглядели слишком простыми. В жемчужинах было больше сияния, рубины были ярче. «Лучше, — подумал Залман, — я мог бы сделать лучше. Им нужно было дать мне обмануть себя».

Виктория Вельф отступала от него, маленькая фигурка становилась все меньше. Издали Залман видел, как она поднимает руку к драгоценности — словно бы, подумал он, чувствует себя голой и прикрывается. И когда ее пальцы готовы были заслонить бриллиант, на него упал свет.

Камень сверкнул на него взглядом, и Залман ошеломленно захлопал глазами. Этот образ запечатлелся на его веках и плясал там. Вот так он всегда будет помнить этот камень! Даже после того как мир станет пугающим, нереальным в своей тонкости, Залман будет вспоминать, как ему открылось «Сердце Трех братьев». Вот что он шептал в доме раввина Иуды — знание, способное заглушить плач Даниила. Что бриллиант ожил. Он видел это, видел! Бриллиант смотрел на него, холодный, очеловечившийся от возраста. Некий глаз, открывшийся в какой-то мертвой голове.

— Припадок. Вот и все.

— Припадок? Позор, вот что это такое. Больше мы такого не можем допустить. Пять лакеев. Пятеро, черт возьми, чтобы удержать его!

— Нет. — Даниил покачал головой. — Никто его не держал. В этом не было нужды.

Джордж Лис шагнул к нему и зашипел:

— А это не главное, Даниил. Главное — пять слуг. Пять ртов, которые нужно было заткнуть, пока они не начали болтать на Флит-стрит 25 . Знаешь, во что это обошлось мистеру Ранделлу?

Был полдень. В узком камине еще горел огонь. Даниил сидел перед письменным столом, Эдмунд за ним, подперев белыми руками подбородок. Джордж говорил, расхаживая по комнате:

— Дорогой у вас получился рабочий день за счет нашей репутации.

— Брат говорит, что этот бриллиант наш.

Джордж отмахнулся от него. Даниил не сдавался.

— Он так считает. Он знает свои камни. — И повернулся к Ранделлу: — Может быть, сэр, показать ему шпинель? Тот камень, что мы вам продали? Это наверняка успокоит…