Чтение онлайн

Пистолетный выстрел отразился эхом от крыш, затем последовал другой, более громкий. За спиной Залмана брат заворочался во сне. Он вернулся к матрацу. Сел, солома кололась сквозь дерюгу. Даниил спал с открытым ртом, словно к чему-то прислушиваясь. За его неглубоким дыханием Залман слышал, как тикают часы на сосновом столе.

Залман протянул руку и положил ладонь на щеку Даниила. Этот орлиный профиль он, по словам Юдифи, унаследовал от отца. Но их обоих уже нет в живых, остался только этот человек с его мягкостью, с его нежеланием чего-либо. Залман, сощурясь, пригнулся поближе, словно

— Даниил!..

Тот проснулся, услышав свое имя — настороженный, с расширенными зрачками.

— Я слышал гром.

— На улицах стреляют из пистолетов, в Грин-парке из пушек.

Говорил Залман тихо, словно в этом слабом свете еще что-то спало. Даниил сел на постели. «Похудел он, — подумал Залман. — Глаза ввалились. Платит ребенку больше, чем мы можем себе позволить».

— Рановато еще для революции, а?

Залман поднял часы за цепочку.

— Без четверти четыре.

— Значит, скоро здесь будет Марта. Джордж обещал пустить ее в мастерскую по такому случаю. Будет маленькое празднество.

Даниил протянул руку к часам и завел их до отказа, разглядывая Залмана.

— Ты не спал.

— Спал как убитый.

— Да поможет нам тогда Бог. Сегодня мы набегаемся.

Какое-то время они сидели молча. С легким сердцем, словно обрели наконец свободу. Приезд в другую страну и разочарование исчезли, оставив исконное братство — Фрата и Тигра, речных братьев, равновесие противоположностей. Даниил положил в карман часы и подался вперед.

— Мы можем торжествовать. По крайней мере сегодня.

— Тогда торжествуй за нас обоих.

— Я думал, ты именно этого и хотел. — Даниил вздохнул, видя насквозь мысли брата. — Сегодня королева наденет нашу корону. Наш сапфир. Миллион человек увидят это и запомнят. Сапфир в короне как наш фирменный знак. Подумай об этом.

— Все время только об этом и думаю, — негромко откликнулся Залман. — Пока ты спокойно спишь. — Во рту у него появился противный привкус, напоминающий тот, что остается после опиума, горло сжалось. — Думаю о камнях, которые будут на ней, и о людях, которые их увидят. О том, что эти люди много лет будут смеяться над нами — евреями, которых обвели вокруг пальца и завладели их замечательным бриллиантом.

Он встал и снова подошел к окну. На стекла падали капли дождя. За его спиной послышался голос Даниила:

— Ты сказал, что не ушел бы ни за что на свете.

— Да, и не ушел. — Мимо проехала карета. С гербом на дверце, с горбившимся в плаще кучером. — Я говорил то, что думал. Им надо предоставить возможность.

— Кому?

— Ранделлу. Лису. — Он рассеянно слушал, как Даниил одевается, застегивает манжеты и крючки чужеземной одежды. — Свежему Уксусу и Старому Лису. У них есть еще время как-то… произвести расчет.

— Ты по-прежнему думаешь, что это наш бриллиант?

— Я знаю этот камень. — Залман повернул голову и взглянул на Даниила. — Лучше, чем они знают себя. Они могли бы с таким же успехом сказать, что ты уже не брат мне.

Даниил взял зонтик. Открыл дверь и улыбнулся, стоя в ее косоугольной тени.

— Для них в этом не было бы смысла.

Внизу уже ждали Уильям и Марта, бледные в полусвете. Другие

— Уильям, Марта, доброе утро.

Залман подошел к девочке, пившей чай, сидя у верстака.

Марта подняла на него взгляд.

— Вы слишком долго спали, лучшие места заняты. Я умею расписываться. У меня есть карандаш. Если найдется бумага, я поставлю на ней свою подпись.

— Ну и отлично. — Он посмотрел на брата. Уильям подошел к Даниилу. Взял его за руку и заговорил, как понял Залман, шепотом. — Уильям? Что такое, коронация отменяется?

Оба повернулись к нему. Даниил хмурился, словно услышал от Беннета какую-то бессмыслицу: что королева исчезла или корону отдали в залог. Теперь Залман увидел, что люди возле двери разговаривают негромко, сосредоточенно. Что всем, кроме него, что-то известно. Даниил покачал головой.

— Уильям говорит, что компания закрывается.

— Компания? — переспросил он, уже все поняв. — «Ранделл и Бридж»?

— Это просто слух…

Уильям перебил его.

— Я знаю наверняка. Фирму покупает один француз, товар будет распродан с аукциона. Свертывание дел может начаться в любой день. — Он потер ладонью лицо и скривил гримасу. — Мне придется искать работу. Мне и сорока другим бедолагам-ювелирам. Мы уволены, сэры.

— Но Ранделл должен нам деньги. — Залман почувствовал, как от лица отливает кровь. — Срок возврата через два месяца.

— Да-да. Совсем забыл. — Уильям подался поближе, любопытство взяло верх над беспокойством. Улыбнулся с легким злорадством. — И большую сумму?

— Четыреста пятьдесят фунтов, — прошептал Даниил.

Англичанин, слегка присвистнул.

— Плохи дела. На вашем месте я бы вцепился в Ранделла, пока старый мерзавец не сыграл в ящик. Говорят, он до сих пор жив только потому, что дьявол не хочет забирать его.

Даниил поднял взгляд.

— Он с нами расплатится?

— Да, если нажать на него. Ранделл еще где-то здесь. За ним недавно приехала карета… Залман!..

Но тот побежал, не дожидаясь Даниила. Мимо людей возле двери на Крид-Лейн, по запруженной улице. Мостовые Лудгейт-Хилл от дождя были черными, как грифельная доска. Свернул за угол. Карета уже отъезжала от тротуара. Залман побежал рядом с ней, окликая кучера, тот остановил лошадей. В окне появилась белая рука, отстегивающая занавеску. Прошедшее повторялось.

— Мистер Ранделл, прошу прощения…

Он, запыхавшись, прислонился к карете, когда стекло опустилось.

— Уберите руку, сэр! — рявкнул старик.

Залман инстинктивно отступил. «Не узнает, — подумал он. — После того как обобрал меня, я для него ничто». Рассеянно подумал, уменьшает это вину или усугубляет. Лицо ювелира в окошке над ним слегка помягчело.

— Мистер Леви! Я вас едва узнал. Пожалуйста, уберите руку. Иначе я утащу вас за собой в Вестминстер.

— В мастерской говорят… — Он почувствовал, как в груди вскипает ярость. Улица заколыхалась, словно мираж. Ни с того ни с сего вспомнилось море, блестящее, будто нечто рассеченное. — Говорят, что фирма «Ранделл и Бридж» сворачивает дела, — договорил он.