Чтение онлайн

– Что с вами, вы живы?

– Кажется да, - отвечал учитель, ощущая болезненный гул в голове. – Вы убили рыцарей?
– с удивлением произнес он, оглядевшись.

– Нет, это сделал тот, кто следит за нами, - мрачно отвечала Альберга.

– Кто бы это ни был, он наш друг, раз помог нам.

Графиня промолчала, не желая лишать Нитхарда приятной иллюзии защищенности.

Пока взрослые обсуждали свои дальнейшие действия, Карл, не теряя времени, подошел к лошадям убитых рыцарей и, осмотрев дорожный арсенал баронов, приглядел себе лук и колчан. Принцу не разрешили взять в дорогу его собственный лук — ну что ж, зато этот у него никто не посмеет забрать, ведь он добыл это оружие в честном бою.

***

Виллан по имени Байе Бёф, в чьём доме остановились на ночлег наши путешественники, числился в сословии свободных крестьян, из тех, кто честно жил своим трудом, исправно платил в государственную казну налоги и служил в ополчении в свой срок, по установленной в общине строгой очередности между земляками.

Его семейство обитало в небольшом, но добротном доме, с крытой черепицей крышей. Внутри дома имелся очаг - средоточие жизни обитателей. Тут же, прямо в доме, за деревянной перегородкой, размещался хлев, имевший со двора отдельный вход.

– Найдётся ли у вас место, где разместить лошадей?
– с тревогой осведомилась Альберга у хозяина, вручив ему весомый кошелёк с денариями. - Их надо напоить, накормить и вычистить.

– Не сомневайся, хозяюшка, лошадёнки будут, что в родной конюшне, - заверил её Байе, помогая молодой женщине отвести животных в хлев.

В доме всем заправляла жена виллана - маленького роста крутобокая женщина с хмурым лицом и низким, с хрипотцой голосом. Она разговаривала резко и коротко, частенько сопровождая свои слова тычками и подзатыльниками, была раздражительна и несдержанна на ругань, разгневать её боялись не только дети, но и муж.

Гостей она встретила настороженно — не лихие ли люди, не больные ли, не буйные. Альберга сразу не понравилась ей — неодобрение вызвало то, что молодая женщина была одета в мужскую одежду - "бесстыжая девка"! Однако, следуя правилам гостеприимства, хозяйка промолчала, ограничившись выразительным взглядом исподлобья.

Женщина молча поставила перед гостями наполненный чечевичной похлёбкой глиняный горшок и положила рядом несколько медных плошек, чтобы каждый мог черпать еду из общей посудины.

– Спасибо, добрая хозяйка, - сказал как всегда вежливый Нитхард, получив еду.

На угрюмом лице женщины появилось нечто вроде улыбки.

– Ешь во здравие, красавчик, - одобрительно бросила она в ответ, и, проходя мимо Нитхарда, небрежно потрепала волосы на затылке юноши, отчего тот вздрогнул, рассмешив своих спутников.

После ужина, когда взрослые разошлись из дому кто куда, Карл пристроился в углу под окном, чтобы потренироваться в метании кинжала, используя в качестве мишени деревянный выступ стены. Сын виллана, немногим старше Карла, с интересом наблюдал за ним.

– Твой ножик?
– наконец спросил крестьянский мальчик, дивясь отточенности лезвия и красоте серебряной рукоятки.

– Само собой, а то чей?

– Где ты его взял?

– Отец подарил.

– Вот это так отец, - с завистью

проговорил мальчик, - не то, что мой скряга, лишнего денье в праздник не выпросишь.

– Денье? Это что?
– удивился Карл, услыхав новое слово.

– Шутишь?

– Клянусь нет.

– Это деньги! За них можно купить всё что ни захочешь!

– Что всё, к примеру?
– Карл убрал клинок в ножны и внимательно слушал мальчика, чьи слова его весьма заинтересовали.

– Что угодно, да хоть всю землю, было бы денег побольше!

– А зачем тебе вся земля?

– Как зачем? Чтоб быть богатым, всегда иметь много еды и одежды, и ничего не делать, только приказывать, как король.

– А что король, по-твоему, ничего не делает?
– нахмурился Карл.

– А зачем ему что-то делать, только ешь, пей, веселись. Сейчас, смотри, расскажу тебе, как живет король.
– Мальчик наморщил лоб, высоко поднял подбородок и развел руки в стороны:

– Эй ты, болван, неси поскорее перепелов мне на завтрак, а ты, другой болван, одевай меня! И чтоб сегодня не беспокоили меня попусту, дурачьё, я буду с утра до вечера считать свои сундуки с золотом!

– Ахахахаха!..
– залился хохотом Карл, чуть не падая от смеха.

– Ахахахаха!..
– захохотал и мальчишка.

Оба, глядя друг на друга, безудержно хохотали и не могли остановиться.

– Лонель! Вот ты где, поганец! Ты чего тут развизжался, поросёнок ты недорезанный, хочешь всех бесов в дом созвать?!
– раздраженно обрушилась на мальчишку только что вошедшая в дом мать, увидев, что сын веселится вместо того, чтобы работать.
– Я тебе или нет наказала воды для лошадей натаскать, а?! Тебе я это наказала, болван ты этакий, или не тебе?!

– Ну чего ты дерёшься! Я уже две лохани принес!
– жалобным голосом причитал мальчик, уворачиваясь от подзатыльников, чем ещё больше злил мать.

– Да ты и верно король!
– смеясь проговорил Карл, не без злорадства наблюдая эту картину.

Сын виллана пригрозил насмешнику кулаком и выбежал из дому, подгоняемый тычками матери.

Быстро вечерело. Дневной свет, проникавший в дом через два узеньких окошка и открытую дверь, погас вместе с последними лучами солнца, ускользнувшими за горизонт. А когда ближе к ночи хозяева затворили дверь, заперев её на два крепких засова, в доме стало совсем темно, теперь здесь водворился покой и сон. Все обитатели затихли, погрузившись каждый в своё небытие, ища отдыха от наполненного работой трудового дня. Завтра их ждали те же труды и в том же порядке. Жизнь шла по строго расчерченному кругу, день за днем, год за годом. Чем однообразнее была жизнь, целиком подчинённая календарю полевых и хозяйственных работ, скрашиваемых ревностным соблюдением всех христианских праздников, традиций и обрядов, тем спокойнее и счастливее были крестьяне. Любые перемены и разнообразие были нежелательны, потому что, как правило, были вызваны либо войной, либо болезнями и несли лишь невзгоды, разрушения и смерть.