Чтение онлайн

– Тема столько не проживет, – ляпнула я, – и дом за столь долгий срок развалится.

Лада захлопнула рот, но тут же вновь разинула его:

– Не нравятся березки, возьмем пегие клены, из Австралии. Сторговала недорого, пять штук за ствол.

– В какой валюте? – осторожно осведомилась я.

Лада вновь повисла на моей шее:

– Дашуль! Неужели заставлю потратить лишнюю копейку? Ясное дело, в долларах, не в евро же. Клены привиты от оспы, абсолютно здоровы.

– У деревьев бывают болезни? Продавец закатил глаза:

– Дама, вы откуда?

– Из Ложкина, –

честно призналась я.

– Тогда понятно, – с невероятным презрением выплюнул торговец. – Наши-то, рублевские, хорошо в сути вопроса разбираются.

– Олег, не хами! – взвизгнула Лада. – Дашуля не чета всяким, с позволения сказать, новым русским. Она, кстати, преподаватель. Хорош из себя профессора по баобабам корчить, лучше покажи Орангус Лягушкас.

– Это чего такое? – всполошился молчавший до сих пор Тема.

– Цветок, – зевнул Олег, – вон, плоская кадка. Мы с Темой уставились на неаккуратный куст с одним бутоном, похожим на ярко-красный теннисный мяч.

– Ерунда какая-то, – задумчиво протянул Тема, – и совсем некрасивый.

Лада и Олег громко рассмеялись.

– Орангус Лягушкас распускается ночью, – снизошел до нас торговец, – цветок потрясающей красоты, с дурманящим ароматом. Сейчас он имеет непрезентабельный вид, но после полуночи… Это надо видеть! Вы возьмите один на пробу, поставьте у крыльца и полюбуйтесь. У наших, рублевских, целые аллеи из Лягушкаса.

– Олег прав, – закачалась на каблуках Лада. – Хватай, Тема!

– Сколько? – деловито осведомился сын полковника.

– Для вас девятьсот девяносто девять, – заулыбался Олег. – Скинул, как лучшим оптовым покупателям, остальным по тысяче отдаю.

– В какой валюте? – задала я ставший традиционным вопрос.

– В евро! – выкрикнул Олег.

– В долларах! – рявкнула Лада. Воцарилась тишина.

– Ладно, – ожил через минуту продавец, – забирай.

– Неси в машину, – приказала Донская. – Кто у нас платит?

Тема покорно зашуршал купюрами. Олег свистнул – из-за палатки вышел чумазый парень.

– Оттащи Лягушкас, – приказал Олег.

– Не, – затряс нечесаной головой юноша, – боюсь.

– Прекрати идиотничать.

– Он меня сожрет! – чуть ли не со слезами на глазах закричал работник.

– Кретин, – откликнулся продавец растений.

– Страшно!

Мне стало смешно.

– Право, нет нужды опасаться растения, оно не кусается!

– Еще как хватает, – загундосил паренек. – Раз, и руку отчекрыжит!

Я глянула на Ладу, та постучала себя кулаком по лбу и сурово спросила:

– Юра, урод, хочешь на мороженое?

– Да, – с восторгом произнес юноша.

– Тогда бери Лягушкас и шагай вперед и с песней! – рявкнула Донская.

Юра перекрестился, поднял кадку, сделал пару шагов и заорал, словно слон, которому в хобот забралась мышь: «У меня мурашки от моей Наташки…»

Тема споткнулся, я уронила сумочку, а Лада гавкнула:

– Заткнись!

— На вас не угодишь. Сами приказали «вперед и с песней»! – обиделся Юра.

– Идиот… – начала было Лада и замолкла.

По ее враз вытянувшемуся лицу стало понятно – Донская увидела нечто

малоприятное. Не успела я сообразить, что произошло, как Лада с грацией владимирского тяжеловоза ринулась вперед.

Я прищурилась и заметила в двадцати метрах от нас Виталия, плотно упакованного в вызывающе белые брюки. Донской разговаривал с черноволосым мужчиной, а позади прораба, возле пластмассовых вазонов, из которых торчали лохматые пионы, сидела на табуреточке ярко размалеванная девица с сине-черными, свисающими почти до талии патлами.

С трубным воплем: «Сука!» Лада подскочила к цветочнице, вцепилась в ее космы и стала тыкать ничего не понимающую бабенку мордой в бело-розовые «шапочки».

– Сволочь! – бушевала прорабша. – Я видела, как ты на задницу Вити глядела! Голодными глазами! Раздевала чужого мужика! Гадина! Убить тебя мало!

Донской обернулся, резко покраснел и попытался схватить жену, я бросилась на помощь прорабу. Но в Ладе проснулась звериная сила, она легко вывернулась из моих рук и вновь напала на торговку. Но у цветочницы первый испуг прошел, она подняла один из вазонов, опрокинула его на Ладу, затем ловко сбила растерявшуюся Донскую с ног и, сев на поверженного врага верхом, начала тыкать ее носом в лужу, приговаривая:

– Нужен мне твой кобель! У него небось и сифилис, и СПИД, и гонорея, и блошки всякие. Перетрахал тут весь женский контингент без разбора. А я девушка честная, мне с таким неохота связываться…

Красный как рак Витя начал оттаскивать Ладу. Розовые брючки дамы стали черными, бейсболка свалилась в воду, золотые браслеты стучали по асфальту. Весь рынок, затаив от восторга дыхание, наблюдал за фарсом. Над местом побоища летали мат, визги и висел густой запах французской парфюмерии, которой, как всегда, излишне щедро была полита Лада.

Тема дернул меня за плечо:

– Поехали.

– Бросить Донских в неприятной ситуации? – растерялась я.

– Ага, – кивнул Тема, – лучше сделаем вид, будто не видели скандала, а то их потом стыд съест. Тебе бы понравилось общаться со свидетелями своего позора?

Признав правоту Темы, я пошла к «Пежо». Лягушкас, который после одиннадцати вечера должен был из непонятного растения трансформироваться в райский цветок, Юра впихнул в джип Темы.

– Хорошие вы люди, – чуть не прослезился несчастный олигофрен, получив чаевые, – поэтому предупреждаю: Олег гад, он не сказал небось, что Лягушкас опасный. Он вас всех сожрет! До единого! У Петра Михайловича с Рублевки тещу съел. Правда, потом сгнил. Не переварил!

– Наверное, у Петра Михайловича была ядовитая теща, – на полном серьезе заявил Тема. – Спасибо тебе, золотко, иди домой. Вот, держи, купишь себе еще мороженое.

Лягушкас мы поставили недалеко от крыльца.

– Умираю спать хочу, – зевнул Тема. – А ты не ложись, выйди потом и на цветок посмотри. Интересно, он и впрямь хорош?

– Маловероятно, – хмыкнула я. – Из котенка не получится тигр.

— Да? – расстроился Тема. – Думаешь, зря потратился?

– Но вполне возможно, что Лягушкас шикарно расцветет, – быстро изменила я точку зрения.