Чтение онлайн

– Откуда вы?

– Я из России.

– Москва?

– Владивосток, у нас с вами один часовой пояс.

– Вот видите, я в Пхеньяне, вы – во Владивостоке, но мы стоим друг напротив друга, нас обдувает ветер и по нашему желанию может зайти солнце.

– Но не настоящее солнце.

– Оно как настоящее, – Элизабет посмотрела за горизонт. – Для миллионов людей это единственная возможность увидеть такой закат и пожить этой жизнью… Почему вы хотите их этого лишить?

– Элизабет, – сказал Алексей, – я не знаю вашей биографии. Где вы родились?

– Я не знаю, где родилась, – ответила она. – Я приехала сюда из Дели.

– Вы могли бы остаться в Дели и наблюдать этот закат оттуда.

Но вы уехали, вы эмигрировали в Северную Корею, вы сделали это в реальном мире. Вы выбрали его, а не эти сказки.

– Я же сказала, я не отношусь к тем людям.

– Вы знаете, насколько вам повезло?

– Простите?

– Две трети мигрантов, – сказал он, – десятки тысяч людей были отправлены обратно. Все они поверили в щедрые обещания Нам Туена… две трети прибывших забраковали как больных, нетрудоспособных или негодных к обучению.

– Это закрытая информация. Откуда вам это известно?

– Моя компания ведёт дела в Северной Корее, – ответил Алексей. – Мы строим термоядерную электростанцию в Синчхоне. Так вы знали?

– Цифр я не знала. Но, думаю, вы говорите правду: наши первые собеседования длились по нескольку часов, и люди часто выходили заплаканные, некоторые падали без сознания. А потом, когда нас отправили в обучающий центр, примерно четверть тех, с кем я училась, не смогли сдать экзамены.

– А знаете, что инструкции чиновников миграционной службы писал лично Нам Туен?

– Я слышала об этом, но, полагаю, у него были помощники.

– Вы когда-нибудь видели его?

– Лично? Нет. Вы?

– Нет.

– Но он спас мне жизнь, – улыбнулась Элизабет. – Меня, в отличие от всех этих людей, он не обманул.

– Это только ваша заслуга, – серьёзно сказал Алексей. – Вы смогли создать всё это…

– У меня тоже были помощники, – рассмеялась Элизабет.

– Не скромничайте, – покачал головой Алексей. – Вы с нуля сумели создать одну из крупнейших корейских сетевых компаний… Сколько вам лет, кстати?

– Это бестактный вопрос.

– Извините. Я читал в Сети, что вам нет и двадцати пяти…

– Обтекаемая формулировка. Мне двадцать четыре года.

– Это поразительно. Я восхищаюсь вами. Сколько лет вы потратили…

– Вот потому-то я и пытаюсь сделать так, чтобы в Сети обо мне не писали, – улыбнулась Элизабет. – Из-за всех этих расспросов. – Она посмотрела на кита, который снова появился из воды, демонстрируя новую анимацию. – Я приехала в Пхеньян пять лет назад. У меня не было билета, и в поезде Дели – Пекин я выдавала себя за проститутку.

– Невероятно.

– Мне самой трудно сейчас это представить, – соврала она. – Но тем не менее… После того как я год просидела в образовательном центре… Несколько месяцев работала в колл-центре, где был дефицит людей со знанием хинди. Потом устроилась секретаршей в строительный департамент… а в свободное время заводила по Сети друзей и думала, как бы заработать.

Она рассмеялась, но Алексей оставался невозмутим. Тогда Элизабет развела руками и показала на окружающий пейзаж.

– Вот так я и решила продавать впечатления. Нашла людей, взяла кредит… Удивительно, что до меня никто не додумался до этой простейшей мысли…

– Дать возможность ощутить дополненную реальность даже тем, у кого нет денег на дорогой коммуникатор, – кивнул Алексей. – Вы потрясающая женщина, Элизабет, я хочу, чтобы вы это знали. Простите за неловкий комплимент.

– Извинения приняты.

– Вы слышали о нейробиологическом программировании?

– Шутите? Я изучила всё, что могла.

– И вы верите, что это двери в новый век?

– Эти двери будут доступны лишь избранным, – ответила Элизабет, – вроде вас.

– Или вас. Весь мир, каким мы его воспринимаем, это просто

набор сигналов, поступающих в наш мозг. Если подавать верные сигналы, то нет никакой разницы, происходит ли это с нами на самом деле. Это уже не дополненная реальность. Это изменение самой реальности.

– Пока нет данных, насколько оно действенно.

– Но его же используют не только для создания иллюзий. Думаете, в ООН обсуждали бы развлекательную программу?

– Вы считаете, НБп работает?

– Мне оно помогло.

– Да ладно, – удивилась Элизабет. – Вы им пользовались?..

– У меня был рак, – сказал Алексей, – рак крови, два года назад. Но теперь я абсолютно здоров. Прошёл курс НБп четыре месяца назад.

– Сколько это стоило?

– Моя очередь сказать про бестактный вопрос.

– И всё же?

– Небольшое состояние, – кивнул Алексей. – Но у меня не было выбора. Нанобомбы уже не помогали, слишком поздно диагностировали… В своё время не установил датчик здоровья и пожалел об этом.

– И как ощущения от НБп?

– Три процедуры. Никакой боли, ничего подобного. Вообще никаких ощущений. И я здоров. Лимфомы нет, и больше она не появится. Меня перезагрузили, как компьютер. Спасибо Стивену Голду, что я стою сейчас перед вами.

– А вы стали… другим?

– «Новым человеком», да? – засмеялся Алексей. – Так сейчас говорят? Я считаю, они преувеличивают, этой проблемы не существует.

– Но всё же?

– Нет, у меня ведь был лечебный, а не полный курс… Без изменений характера, когнитивных функций, регулировки эмоций. Я себя полностью устраиваю.

– Простите за допрос, – засмеялась Элизабет. – Но я впервые встречаю… вижу человека, который прошёл НБп. Мне безумно любопытно.

– Как и мне, – засмеялся в ответ Алексей. —Я через десять дней буду в Пхеньяне и буду счастлив, если вы захотите продолжить свой допрос в реальном мире.

– Я жду приглашения.

…На этом их диалог оборвался; две недели спустя, глядя через окно монорельса на гостиницу Рюгён, громадную стеклянную пирамиду в центре города, соединённую перемычками с окружающими небоскрёбами, Элизабет вспоминала их разговор в деталях. Они тогда обменялись контактами и разошлись: Алексей отключился от симуляции, а Элизабет вышла из режима прямого включения и устроила совещание по поводу брызг от струи кита и некоторых мелочей экстерьера. Ей не нравилось, как вели себя альбатросы, и девушка с раздражением вспомнила, что их программу так и не переписали.

У неё работали профессионалы – после недавнего сокращения она оставила всего тридцать шесть человек, но у маленькой команды есть как преимущества, так и недостатки. Элизабет не платила им зарплату – они получали нефиксированный доход от прибыли компании и потому работали не покладая рук, но успевали не всё. «Альбатросы – не главное, – успокоила себя Элизабет, – ты волнуешься из-за встречи, и альбатросы – просто предлог, чтобы выпустить пар…»

Элизабет смотрела на Рюгён: она видела фотографии старого Пхеньяна, до Объединения, и на них здание Рюгёна казалось чужеродным и уродливым, особенно рядом с однотипными, низкими и убогими строениями вокруг. Теперь же, опоясанный магистралями, висячими парками и пешеходными зонами, дополненный комплексом высоток, Рюгён сиял, став тематическим центром пейзажа. Несмотря на туман и низкую облачность, Пхеньян сверкал – город перестраивали, и здания вырастали по строгому плану, не перекрывая друг другу обзор и оставляя широкие просветы для солнца и автомобильных магистралей. Элизабет изучала планировку, когда работала в департаменте строительства, и знала, как много сил приложено к тому, чтобы одновременно ликвидировать коммунистическое архитектурное наследие и создать новый облик современного Пхеньяна.