Чтение онлайн

Но мысли о горном народе сформулировать до конца не удалось. Все спуталось.

"Наверняка мама уже волнуется. Люди бегают по дому, обыскивая каждую комнату… Скоро завтрак. Есть хочется".

Рядышком журчал ручей, напевая самую древнюю колыбельную песню на свете.

"Красивая была косуля… Да".

Пришли розовые облака на фоне белого неба, дракон, летящий выше облаков, и шум ветра, такой сильный, будто несешься на самом резвом скакуне по чистым, только что убранным полям. Море, море и опять кони. Фырканье лошадей.

"Лошадей?"

Кто-то

дернул за ногу.

— Вы давно здесь, прелестная девушка? — Человек пытавшийся освободить ее вовсе не показался неудачливой охотнице принцем, сошедшим с иллюстрации любовного романа. Это был настоящий бродяга, с которым уважающая себя девушка ни за что бы не заговорила. Весь обляпанный грязью, небритый и явно давно не мытый.

"Фу-у-у!"

Рядом фыркнула лошадь, пьющая из ручья.

— Вам повезло с сапогами. Обычно эти капканы режут мясо. — Щелкнул замок, и девушка оказалась на свободе.

— Вы совершенно правы, сударь. Спасибо. — Учтивость и вежливость разговора все же не заставила девушку снять палец с курка и опустить парализатор, который смотрел своим дулом в грудь бродяги.

— Как же вы решились пойти гулять так рано одна и без достойного оружия, прекрасная Диана?

— Это был комплимент?

— Я польстил Диане, а не вам. Вы в комплиментах не нуждаетесь. — Бродяга старался показать галантность рыцаря. Он принялся растирать ее затекшую ногу, чтобы снять онемение. Вскоре девушка смогла самостоятельно подняться.

"А ведь он молод и достаточно красив… Если его вымыть".

— Я хотел бы вас проводить до дома и сдать с рук на руки вашей дуэнье. — Он попытался накинуть на нее свой длинный черный плащ.

— Вот еще! — фыркнула девушка и отодвинулась от назойливого спасителя. — Во-первых, у меня нет никакой дуэньи, а, во-вторых, я и сама дойду до дому.

— Но…

— И, в-третьих, мне достанется гораздо больше, если узнают, что я с вами общалась.

Бродяга рассматривал ее еще минуту, а после быстро ушел с линии огня, молча взял в охапку и одним усилием посадил на лошадь. Девушка ойкнула от неожиданности. В человеке, несмотря на видимую усталость, было много физической силы и ловкости.

— Коня зовут Вихрь. Езжайте и скажите своим замечательным родителям, что к ним идет сотрудник.

"Ну вот еще! Ха! Сотрудник идет". — Девушка поблагодарила уже после того, как пришпорила скакуна. — Спасибо!

Ловец постоял еще минуту, глядя вслед удаляющейся всаднице, и пошел следом. Он был один. Сашка, окончательно выбившийся из сил, остался в харчевне. Приютили убогого добрые люди.

Все же есть везение на свете. Если бы не эта девчонка в узнаваемой одежде, Ловец еще долго бы плутал по окрестностям, по косвенным признакам выясняя местонахождение нужных людей.

"Теперь все будет хорошо. Она, естественно, никому ничего не скажет. А следы лошади приведут меня куда надо. Так что все будет хорошо".

Солнечные лучи пробивались сквозь плотные красные шторы. Было уже далеко не раннее утро, дом уже давно жил раз и навсегда установленной

усадебной жизнью и в комнату доносились звуки неспокойной тишины делового утра. Все уже позавтракали и приступили к исполнению своих обязанностей, а время еще не успело подкатить к предобеденному безделью.

Не хотелось даже пытаться думать о том, где находишься и почему наполнен ощущением безопасности. В соседней комнате явно кто-то был. Ловец почувствовал это почти сразу, но этот "кто-то" определенно являлся принадлежностью дома.

— Мне надо идти, — девушка выпорхнула из-под одеяла и скрыла свое тело, быстро завернувшись в свою легкую накидку. Разметавшиеся в разные стороны светло-русые волосы, карие глаза, чуть курносый крестьянский носик. — Мне прийти завтра?

Тишина комнаты была нарушена ее голосом.

— То есть я имею в виду сегодняшний вечер? — спросила она, кокетливо наклонив голову.

— Да.

— Если ты будешь в нормальном состоянии, то приду. На самом деле, ты еще очень слаб. — Девушка улыбнулась. — Тебе надо было просто снять напряжение.

"Наверное, надо бы поблагодарить". — Ловец восхитился ее умелой, почти незаметной заученности движений, даже некоторой грациозности. — "Интересно, как ее зовут".

Он уже хотел было спросить ее имя, но не успел. Девушка упорхнула, улыбнувшись ему на прощание.

Ловец почувствовал себя окончательно ожившим. Эта была прекрасная ночь. Вставать не хотелось, не хотелось одеваться, но пришлось сделать то и другое. Накинув халат, он подошел к плотно зашторенному окну и отдернул занавеску, из-за которой брызнул в глаза солнечный свет.

"Почти полдень… Есть хочется. Очень. Нет не очень, а просто чудовищно хочется есть".

Оглядевшись, он вышел из "Красной комнаты". Видимо, у хозяев этот цвет был любимым. Красные стены, паркетный пол красного дерева, красные портьеры — по-другому и не назовешь эту комнату. Нет цвета, какой бы лучше мог передать экспрессию любви.

"Наверняка у комнаты есть еще более интимное название. Ха! А может быть, даже вовсе неприличное".

Ловец смотрел в зеркало, глупо улыбаясь своему бритому и подстриженному отражению. Он где-то слышал, что одна герцогиня была очень недовольно зеркалами и, пользуясь авторитетом, объявила всех зеркальных дел мастеров в своем городке заговорщиками из-за того, что ее отражение резко ухудшилось. Мастеров казнили, зеркала публично побили, а она в скорости умерла. И было этой герцогине аж восемьдесят три года.

— Нам ведь умирать еще рано. Так?

Зеркало не ответило.

— Вас ждут к завтраку, — прервал процесс самолюбования голос дворецкого. Он стоял у двери в тени портьеры и казался элементом мебели в своем черном наряде господской тени. — Ваша одежда здесь, гере.

— Спасибо. — Ловец решил последовать примеру слуги и остаться невозмутимым, принимая все как нечто само собой разумеющееся. — Вы меня проводите?

— Да, гере. — Ах, как редко Ловец слышал это уважительное обращение! Чаще ему самому приходилось выказывать почтение всем и каждому.