Ловушка для чужестранки
Шрифт:
Я всадила гадине болт прямо в темное пространство под капюшоном, чтобы дать полукровке маленькую передышку.
— Это не наши порталы! Двигаемся дальше! — Приказ фейрина слышали все без исключения.
Я и сама это знала. Непонятно откуда, неизвестно как, но я чувствовала каждую вертящуюся спираль, будто она жила у меня в груди. Каждый виток, начало и конец. Все они вели куда-то далеко отсюда, в гораздо более холодную местность, пахнущую морозным воздухом и снегом. И опасностью. На том конце каждого из порталов ждал враг. Стало ясно, что наши плетуны не столько отбиваются, сколько стараются помешать использованию воронок по назначению. С легким жужжанием рядом развернулся еще один портал,
Выходя из залы, я неожиданно для себя потянулась к воронке и, полагаясь на интуицию, вдавила ее обратно внутрь, пытаясь хоть как-то помочь прикрыть ее. Результат превзошел ожидания: портал схлопнулся с громким звуком, отдаваясь звоном в барабанных перепонках. Следом еще один, который я едва задела, занимаясь первым. Повлияло ли это на схватку плетунов, осталось неизвестным, они остались за висящими на покореженных петлях двустворчатыми дверями, а мы уже в приличном темпе миновали следующую залу, пытаясь скрыться в боковом коридоре.
Вот, значит, как! Получается, плести не могу, но манипуляции с порталами мне доступны. Это было странно, потому что хотя ощущения и были другими, но действия, которые я совершала, вдавливая воронку, очень напоминали плетения. Думать было некогда. Наше продвижение теперь напоминало бегство: один эштерон остался прикрывать отход, остальные неслись по тоннелю, лишь изредка замедляясь для коротких яростных схваток с Полутенями, выныривающими из затененных углублений или проемов. Снова большой зал, разрушения и порталы. И ни одного сражающегося; возможно, пепел на полу — это все, что от них осталось. Я четко видела различие между этими двумя воронками и теми, что остались позади. Крутящиеся перед нами восьмерки были сырыми, незаконченными и вели в никуда.
— Шакхар!! Сеншой равенграссе! — выругался Кирсаш, взглянув на сияющий в его руке желтым светом небольшой кулон. — Они не успели закончить!
Камень, видно, должен был показать готовность порталов к перемещению.
— Ли'Ириэнт, оба, вернитесь и приведите плетуна, — приказал фейрин, — одного достаточно. Сертай, Тиан — левая сторона, полуэштерон Нимзета берет правую сторону. Лиссэ, не лезь на рожон!
Только дроу успели растечься по зале, а из щелей, как тараканы, снова полезли Полутени. Сколько же он их создал? Целую армию? Рюш беспокойно шипел на моем плече, порываясь броситься в бой.
— Нет, Рюшик, тебе с ними не совладать, — успокаивала я кагарша, шаря по полу в поисках новых зарядов для арбалета, — терпи, возможность еще представится.
Нам срочно нужен был портал! Я заметила, что Сертай легко ранен, а один незнакомый дроу буквально истекает кровью. Воины не показывали признаков усталости, но и азарта уже не было, враги же продолжали прибывать.
Братья все не появлялись. Минуя ближайший портал, я попробовала потянуться к нему, как это было в межпортальном пространстве, когда я по глупости угодила в стихийник. Воронка откликнулась мгновенно, увеличивая скорость вращения спиралей, и потянулась вдаль, словно нашаривая место назначения. Я максимально сконцентрировалась, пытаясь мысленно обозначить, куда конкретно мне нужно, и резко отпрянула, боясь поверить чувствам. Сознание, похоже, сыграло со мной злую шутку: ноздрей коснулся запах свежей травы и березовых сережек, легкий теплый ветерок тронул виски и взъерошил челку. Я попятилась и чуть не упала, запнувшись о тело поверженного воина.
В этот момент сквозь строй Полутеней в залу ввалился Лий'он, жадно шаря по всем углам лихорадочно горящими глазами. Кирсаш зарычал — тихо, утробно, и этот угрожающий звук заставил схватку замереть на долю мгновения.
— Я
не буду драться с тобой, друг, — вяло отмахнулся от него кузен и, качнув кистью, отправил в сторону фейрина эштерон своих слуг.Через полвдоха его глаза встретились с моими.
— Ты-то мне и нужна, — хищно прошипел он и с места прыгнул через сражающихся в мою сторону.
Сертай и Тиан подскочили одновременно с двух сторон. Целителю повезло, отвлекшись на Франкенштейнов, он чуть замешкался, тогда как Сертай вылетел прямо на разъяренного дроу. Их гитачи скрестились лишь дважды, и полукровка вдруг начал оседать, упрямо пытаясь взмахнуть ослабевшей рукой. Лий'он опрокинул его толчком ноги, продолжая движение, а мой крик вызвал на его лице лишь ехидную ухмылку.
Рюш сорвался с места до того, как я смогла что-то сделать и осознать последствия его атаки. Убийца-экспериментатор ничего толком не понял, пока клыки кагарша не добрались до его шеи.
«Творение! Мы же с ним связаны! Это конец!» — пронеслось в голове, а тело уже выгнулось в полете, отправляя меня к знакомому и такому манящему запаху. Должна успеть! Портал схлопнулся вокруг меня голодной черной пастью.
Должно быть, я сплю, вяло думалось сквозь дремоту. Откуда иначе взяться ощущению мягкой травы под щекой и запаху луговых цветов, щекочущих кончик моего носа? Рука страшно чесалась, и, приоткрыв глаз, я обнаружила у себя на большом пальце маленького снорга, устроившего это безобразие. Божья коровка! Она действительно казалась уменьшенным в сотни раз сноргом, с такого-то расстояния. Заглянув мне в зрачок, наглая букашка раскрыла подкрылки и лихо стартовала в небо, используя мой поднятый палец в качестве взлетной полосы.
Я резко села, очумело оглядываясь. Березовая роща, возле которой я вольготно раскинулась, приветствовала меня аплодисментами. Ветер был настоящий, мягкий и ласковый, характерный для начала или середины июня. Трава, в которой оказалось мое укрытие, была довольно высокой, поэтому ничего, кроме нее и ближайших деревьев, видно не было.
Сказать, что на меня напал ступор — это значит не сказать ничего. Я просто сидела на Земле, а слезы ручьями текли по щекам, скапливались под носом и стекали по подбородку, образуя на коленях, приличных размеров мокрое пятно.
Через некоторое время я обнаружила себя бредущей по пояс в разнотравье уже в глубине рощи, причем, как встала и как сюда дошла, память вычеркнула за ненадобностью. Судя по всему, плутала я долго, пытаясь изгнать из головы путающиеся мысли. Это оказалось делом трудоемким и как показало время — нереальным.
Я передумала все: о себе, своем мире, себе в своем мире… Наслаждаясь каждой самой крохотной частичкой родной планеты, вдыхая ее запах, чувствуя ее тепло, я уже не видела себе места ни в одном из ее уголков. За какие-то неполные три года чужой мир привязал меня к себе крепче, чем это смогла сделать родная Земля. Привязал жестоко и безоговорочно — друзьями, врагами, любовью и ненавистью, да так крепко, что, только оказавшись в родном окружении, я осознала, как же сильно связана.
Безнадежность толкает человека на странные поступки. Мой вой, думаю, распугал всех окрестных волков, если они тут водились. А перестав биться в рыданиях, я наконец смогла признаться себе, что жить здесь больше не смогу — зачахну от тоски. От пустоты под сердцем… От пустоты в сердце… От черной дыры в том месте, где раньше клубился узел Льйи Тайги и мягко мерцал жемчужный комочек.
Отчаяние толкает человека на безумства. Любой заставший меня в лесу бежал бы без оглядки от странной девушки в странном платье, выкрикивающей непонятные фразы на незнакомом языке и делающей странные пассы руками. В Средневековой Европе за такое можно было сразу угодить на костер.