Ловцы видений
Шрифт:
— Так, значит, ты у нас танцор… — усмехнулся Волк, но тут же стал серьезен. — При определенной работе из тебя могло бы что-то получиться. В нашем деле особенно важны сила, скорость и техника. Со скоростью у тебя все в порядке, техникой ты овладеть в состоянии, но тебе надо много работать, чтобы стать сильным, стойким и ловким. Не говоря уже о том, что необходима решительность при нападении, чему, очевидно, тебя в твоем танцевальном классе никто не учил.
Роун почувствовал, что Волк — хороший, серьезный учитель, у этого брата не было и следа лукавства, присущего Ворону. Тренировки под его руководством полностью противоречили
Брат Волк улыбнулся, взял у него меч-секач, и впервые после того, как Роун оказался в лагере, он улыбнулся учителю в ответ.
От тренировочной площадки мальчик направился к колодцу. Отойдя на некоторое расстояние, он заметил, что брат Волк о чем-то говорил со Святым. Через несколько минут Волк поклонился Святому, который направился к своему шатру. Роуну очень хотелось узнать, о нем ли они разговаривали…
Подняв из колодца ведро, Роун от души напился. Меч-секач лежал у него в руке как влитой. Движения, которые вызывали в Негасимом Свете такое отвращение, казалось, прямо-таки ложились на его душу, одновременно восхищая и отталкивая. Роун вылил на себя остатки воды из ведра, как будто хотел смыть напряжение тренировки.
Прислонившись к дереву, он закрыл глаза. Снежный сверчок вылез у мальчика из кармана, устроился на груди и принялся сверчать свою песню.
НАПРОТИВ РОУНА В ЯРКОМ ЛУННОМ СВЕТЕ ВОЗНИКАЕТ КАКОЕ-ТО ДРЕВНЕЕ СУЩЕСТВО.
«КТО ТЫ?» — СПРАШИВАЕТ ОН.
РОУН ТЯНЕТСЯ К НЕМУ, НО СУЩЕСТВО ДВИЖЕНИЕМ РУКИ СБИВАЕТ ЕГО С НОГ. ОН БЫСТРО ВСКАКИВАЕТ, НО СТРАННАЯ ФИГУРА ХВАТАЕТ ЕГО ЗА РУКУ, ВНОВЬ БРОСАЕТ НА ТРАВУ И УПИРАЕТ РАЗДВОЕННОЕ КОПЫТО ЕМУ В ГРУДЬ. РОУН ПЫТАЕТСЯ ЕГО СБРОСИТЬ, НО КОПЫТО С СИЛОЙ ПРИЖИМАЕТ ЕГО К ЗЕМЛЕ.
«ДАЙ МНЕ ВСТАТЬ!» — ПРОСИТ ОН.
«А ТЫ ЗАСТАВЬ МЕНЯ…» — ШЕПЧЕТ СУЩЕСТВО.
Роун пришел в себя, когда зазвонил колокол. Солнце стояло в зените. Он чувствовал странное возбуждение. Мальчик не мог припомнить, чтобы раньше, когда он жил в Негасимом Свете, у него бывали такие странные и яркие видения. Хотя, должно быть, такие необъяснимые галлюцинации — обычное дело у тех, чья жизнь сломана.
Он почувствовал, как на него накатывает волна отчаяния и горя, но тут заметил, что ему машет рукой Поваренок. Это отвлекло мальчика от нахлынувших воспоминаний. Сдержавшись, он вышел из шатра к Поваренку. От соблазнительного запаха вкусной еды у Роуна забурчало в желудке.
— Вот что у меня особенно хорошо получается… Смотри! — воскликнул Поваренок и одним рывком содрал шкуру с кролика, обнажив розовое мясо.
Роуна чуть не вывернуло наизнанку! В Негасимом Свете они ели куриные яйца, пили козье молоко, но о том, чтобы питаться плотью животных, и помыслить никто не мог. Но теперь, когда он стал есть мясо, нужно было быть лицемером, чтобы прятать глаза и не смотреть, как животных убивают и сдирают с них шкуру. А когда ему придется покинуть лагерь, умение готовить мясо может очень даже пригодиться, поэтому, сделав над собой усилие, он продолжал смотреть на манипуляции повара. В животе бурчало. Поваренок скалил зубы.
— Я
могу это делать одной рукой даже с закрытыми глазами. Хочешь покажу?— Нет, с меня хватит.
— Ты что, мне не веришь?
— Да нет, верю я тебе, верю!
Поваренок чиркнул ножичком по шее кролика, потом повернулся к нему спиной, протянул руки назад, сделал рывок и гордо поднял перед собой звериную шкурку, с которой капала кровь.
— Ну что, не слабо, а?
— Впечатляет, — пробормотал Роун.
— Ну ладно, — сказал Поваренок, — пойдем, на кормлю тебя обедом.
— Я не голоден.
— Еще успеешь проголодаться. — Поваренок потащил его в пустой шатер трапез, усадил за стол и налил ему чашку козьего молока. — Спорим, раньше ты никогда не видел, как с кролика снимают шкуру?
— Откуда ты знаешь?
— Ты весь позеленел!
Роун усмехнулся и отпил молока.
— Как ты стал здесь поваром?
Поваренок точил нож и даже не взглянул в его сторону.
— Я для этого лучше всего приспособлен.
— Значит, ты сам себе выбрал это занятие?
Поваренок негромко рассмеялся.
— Никто сам себе работу не выбирает. Это делают пятеро — братья Святой, Ворон, Жало, Волк и Аспид. Так что самому мне выбирать ничего не пришлось. Это все, на что я способен.
— Не понял…
— Это то, что я делаю лучше всего, — сказал Поваренок, как отрезал.
Роун уловил, что затронул деликатный вопрос, и перевел разговор на другую тему:
— Я представляю, чем занимается каждый из этих пятерых, кроме брата Ворона. У него есть какие-то определенные обязанности?
— Да. И очень важные.
— Какие же?
Поваренок посмотрел на Роуна с опаской.
— Он занимается делами.
Роун кивнул, не очень понимая, какие дела имеются в виду.
— Ты заметил, какой у него запах изо рта? — спросил он парнишку.
Поваренок прикусил губу.
— Знаешь, что это такое? — настаивал Роун.
— Скорпионье пойло.
— Это что, напиток такой?
— Скорпионьи хвосты, маринованные в кукурузной настойке.
— Такое, небось, хлебнешь — и Богу душу отдашь.
— Там как раз столько яда, чтобы затуманить мозги и чуть-чуть свести тебя с ума.
— Должно быть, брату Ворону это нравится.
Поваренок подошел ближе к Роуну и прошептал:
— Я слышал, как брат Аспид выговаривал ему за то, что он слишком много пьет. Скорпионье пойло достать нелегко, обычно оно бывает только у брата Аспида. Он хранит его для медицинских целей. Брат Ворон больше пары глоточков перед сном не может у него выклянчить. Я слышал однажды, как брат Жало ему сказал: «Я даже представить себе не могу, что с тобой будет, если ты всю бутылку вылакаешь».
Роун был в некотором замешательстве, но молчал, опасаясь неосторожной фразой нарушить начавшие устанавливаться между ними доверительные отношения.
— Что с тобой? — спросил повар.
— Я, кажется, начал кое о чем догадываться.
— О чем?
— Сдается мне, брат Ворон за мной следит.
Поваренок рассмеялся, но Роуну показался горьким его смех.
— Как допьешь молоко, стакан оставь на столе.
Он вышел из шатра, оставив озадаченного Роуна одного за столом.
Резким движением мальчик отставил стакан в сторону, обернулся и вздрогнул, заметив смуглого человека с короткой черной бородой, стоявшего позади него.