Лоенгрин, рыцарь Лебедя
Шрифт:
Лоенгрин кивнул, продолжая читать.
– Давно пора, – буркнул он. – На турнирных полях гибнет больше храбрецов, чем в войнах при защите королевства.
Лицо Перигейла дернулось, глаза расширились.
– Короля понять можно, – пробормотал он, – но такое ограничение рыцарских прав и вольностей вызовет неудовольствие…
– Кто-то должен это сделать, – проворчал Лоенгрин. – Не этот король, так другой…
– Будут протесты.
– Никакой король их не хочет, – согласился Лоенгрин, – но… если надо?
Он читал внимательно, наконец кивнул, отпуская
«1. Дворянин или рыцарь, сказавший или сделавший что-либо противное католической вере, исключается из турнира, и если, несмотря на преступление, он будет домогаться участия, основываясь на знатности своего происхождения, то да будет он сильно побит и изгнан другими дворянами.
2. Кто не дворянин по отцу и матери, по крайней мере в третьем колене, и кто не представит свидетельства о своем воинском звании, тот не допускается в число сражающихся.
3. Кто изобличен в вероломстве, тот со стыдом изгоняется с турнира, а гербы его бросаются и попираются участниками турнира.
4. Кто учинит или скажет что-нибудь противное чести короля, своего государя, тот да будет побит посреди турнира и с позором выведен за барьер.
5. Кто изменит своему государю-повелителю или покинет его в битве, предательски убегая, возбуждая смятение в войске, сражаясь из злости или вражды со своими вместо нападения на неприятеля, если только такое преступление будет доказано, – да будет примерно наказан и изгнан с турнира.
6. Кто употребит в дело насилие или оскорбит словами честь или честное имя дамы или девицы, да будет побит и изгнан с турнира.
7. Кто подделает печать свою или чужую, кто злоупотребит, или нарушит, или даст ложную клятву, кто учинит что-либо недостойное, кто похитит что-либо из церкви, монастыря, часовни или другого священного места и кто осквернит их, кто притеснит бедного, вдову и сироту или силой отнимет у них собственность, вместо того чтоб их наградить, поддержать и поберечь, – да будет наказан по законам и изгнан из общества, участвующего в турнире.
8. Кто по вражде к кому-нибудь будет изыскивать средства отомстить ему каким-нибудь бесчестным и чрезвычайным способом, разграблением или поджогом его строений, потравой его лугов, полей, виноградников, из-за чего народ может потерпеть убыток или неудобство, тот да будет наказан и изгнан с турнира.
9. Кто придумает и обложит свои земли новым налогом без дозволения своего верховного владельца, от чего могут потерпеть купцы убыток, а торговля остановиться в ущерб народу, тот да будет наказан на турнире публично.
10. Пьяница и сварливый изгоняются из общества, участвующего в турнире.
11. Кто ведет недостойную дворянина жизнь, существуя ленными доходами и щедротами своего государя, и кто промышляет товарами, подобно простолюдинам, кто вредит соседям и таким образом своими дурными поступками порочит дворянское звание, – тот да будет высечен на турнире и изгнан
с позором.12. Кто не явится в собрание, когда он приглашен, кто по алчности или по какой-либо другой причине женится на простолюдинке, тот исключается из турнира».
Хорошие и верные правила, только бы исполнялись, мелькнуло у него в голове. А то вот даже церковь постоянно запрещает луки и арбалеты как сатанинское оружие, созданное для трусов, однако же ни одна армия не обходится без лучников, хотя благородные люди все же брезгают брать лук в руки. Увы, если бы от луков отказались все – прекрасно, но если кто-то из бесчестных людей будет продолжать ими пользоваться, он сразу получит преимущество. Так что даже от луков нельзя отказываться, дабы порочные люди не торжествовали над благородными.
Он пробормотал:
– Ладно, посмотрим, стоит ли вообще туда ехать…
К вечеру уже весь замок бурлил разговорами о предстоящем турнире. Вспоминались и обсуждались предыдущие, прикидывали, кто не будет участвовать, кто придет впервые, будут ли неожиданности, сможет ли сэр Тенквист в отсутствие графа Тельрамунда выйти победителем, или же он окажется даже не на втором месте, а на третьем, если примут участие не только Тельрамунд, но и рыцарь в сверкающих доспехах, так победно ставший брабантским герцогом.
Нил влюбленно начищал доспехи Лоенгрина, точил его меч и кинжал, сам заменил ремни и пряжки на более прочные, а когда у сюзерена, как он решил, выдалась свободная минута, спросил осторожно:
– Ваша светлость, а вы против турниров?
– Почему? – удивился Лоенгрин. – Я сам сломал немало копий в турнирных схватках.
Нил радостно подпрыгнул.
– Я так и думал!
– Ну, – сказал Лоенгрин, – а что особенного?
– Простите, – сказал Нил с видом глубокого раскаяния, – вдруг подумалась глупость такая… Все-таки паладин, человек церкви! А церковь всегда была против. Даже запрещала вроде бы. Или только короли?
– Короли ограничивают правилами, – поправил Лоенгрин, – а церковь запрещает вовсе!
– Вот-вот! А вам, значит, можно?
Лоенгрин покачал головой.
– Паладины не люди церкви, а люди Бога. А церковь – дом Бога. Паладины и церковь, скорее, двоюродные братья… пусть даже родные, но не отец и сын! Или мать и сыновья. Паладины участвуют в турнирах, потому что турниры – это не просто места, где мужчины меряются силой. Если бы это было так, паладины просто брезговали бы турнирами. Или пренебрегали ими из-за низкой значимости…
Нил ждал продолжения, но рыцарь Лебедя, похоже, полагал, что объяснил все подробно и ясно, снова придвинул к себе стопку бумаг.
Выждав время, Нил спросил осторожно:
– Ваша светлость…
– Ну-ну, – откликнулся Лоенгрин рассеянно.
– А чем, – поинтересовался Нил, – важны турниры для вас? Паладинов?
Лоенгрин не сразу, похоже, понял, словно уже мысленно бродит среди закорючек на пергаменте.
– Важны? – переспросил он. – Для нас они не важны.
– Но вы сказали…