Чтение онлайн

– Ничего. Остальное объяснит тебе господин офицер. Ступай, – отпустила меня хозяйка дома развлечений.

Я уже выходила, когда женщина снова приглушенно засмеялась.

– Кстати, у Алого Пиона несносный характер, – сказала она мне напоследок.

Служанка, которая ждала меня снаружи, помогла мне отыскать господина офицера. Он находился в одной из гостевых комнат.

У входа я огляделась.

Обычные раздвижные двери, затянутые промасленной белой бумагой из древесины шелковицы, темное полированное дерево опор и потолочных балок безо всяких вычурных украшений

и даже намека на блестящий лак… Пол также застелен плотной промасленной бумагой, которую, думаю, ежедневно до блеска натирали, не оставляя ни пылинки.

На этом фоне выгодно выделялась старинная ширма с видами осени: голые, с опавшими листьями, причудливо изогнутые ветви хурмы, усеянные мелкими оранжевыми плодами. Поистине лаконичная простота и гармония обстановки только усиливала впечатление от картины.

Низкий столик из резного розового дерева, инкрустированного перламутром, был накрыт для трапезы. Однако мужчина ни к чему не притронулся и даже шляпу не снял, поскольку был при исполнении. Оружие он аккуратно пристроил на подставке рядом со столиком.

При виде меня господин Небесный Дар обрадовался и жестом указал на место за столом напротив себя:

– Садись! Думаю, хозяйка заведения тебе все объяснила, – уверенно заявил он. – Сейчас я скажу, что ты должна сделать.

– Да, господин.

Я кивнула и приготовилась внимательно слушать.

«Помоги Алому Пиону переодеться к выступлению. Проверь еще раз ее платье. Находись рядом с ней неотлучно. На выступлении присоединись к прочим служанкам, прислуживающим за столом, и наблюдай. Если тебе что-то покажется подозрительным, подай сигнал мне или хозяйке».

Легко сказать, но не так просто сделать!

Едва увидев ту, которой я должна была прислуживать сегодня вечером, я чуть не изменила свое мнение. Уж лучше бы я не вмешивалась и позволила «платью» сделать свое страшное дело.

– Эй, ты! – окликала она, даже не потрудившись запомнить, как меня зовут. – Разве можно быть такой нерасторопной?! Раздражает. Как я могу готовиться к выступлению, если меня окружают подобные бездари?!

Я уже перестала считать, сколько раз за вечер получала затрещины. Нежные ручки красавицы оказались весьма тяжелыми, а поскольку я изображала служанку, то могла только кланяться и просить прощения. Однако мои извинения показались куртизанке неискренними, а взгляд – излишне дерзким.

А как иначе? Я не была крепостной рабыней и совсем не привыкла к такому обращению. Да и как еще я могла проследить за Алым Пионом? Оставалось только одно – не сводить с нее глаз, пусть это и кажется дерзостью.

А посмотреть было на что!

Разоблачившись в ванной, не оставив на себе даже нижней прозрачной сорочки, как подобает благовоспитанной молодой женщине, куртизанка предстала передо мной во всем блеске своей искушенной красоты. Я жадно смотрела, как она грациозно скользит, а не семенит напоказ, ничуть не стесняясь своей наготы.

Счастлив тот мужчина, которому выпадет удовольствие коснуться этой бархатистой белой кожи без единого пятнышка… Этих длинных иссиня-черных волос, ниспадающих ниже бедер, которые я бережно подняла наверх, чтобы не намокли, и опрыскала ароматной водой… Этих идеальных округлостей, взгляд на которые заставил меня покраснеть.

Должно быть, красота и талант, а также успех у мужчин давали Алому Пиону право быть столь капризной.

У нее высокий

ранг – она развлекает гостей на банкетах приятной беседой, музыкой, танцами и пением. Женщина может сама выбирать покровителей. Никто не вправе ее принудить.

Помогая ей одеться, я снова проверила платье, но ничего необычного не заметила. Шелк как шелк. А вдруг мне все померещилось? Если тревога ложная, придется отвечать за доставленное беспокойство.

Я вздохнула и принялась помогать куртизанке облачаться в платье.

Слой за слоем. Нижняя тонкая рубашка, белоснежная и полупрозрачная, и такая же юбка. Сверху – еще одна, ярко-алая с огненными разводами у подола, и пояс в тон. И, наконец, верхнее платье, скромное, черное с зеленой вышивкой в виде игл кипариса, скрывающее все это яркое великолепие.

Платье распахивалось при ходьбе или ином движении, открывая яркие нижние одеяния. Края нижней рубашки выглядывали из рукавов, а алый кушак был завязан на груди бантом «на одну петлю». Узел как будто намекал: стоит только потянуть за конец ленты – и платье раскроется, как бутон, выпуская наружу диковинный алый цветок.

Разумеется, женщина не догадывалась, что платье лишь недавно прошло через мои руки, и я знала, как его лучше носить, так что осталась довольна моими услугами.

– Краситься буду сама, – чуть благосклоннее бросила Алый Пион и жестом отослала меня.

Я села в сторонке и стала наблюдать, как она умело накладывает едва заметный грим. Вроде и есть что-то на коже, но даже если присмотреться, не видно ничего. Кожа стала еще белее, как лучший хинский фарфор, губы – краснее, как лепестки зимней сливы.

После куртизанка свернула косу в петлю и прикрепила сверху еще одну – из накладных волос, украсив драгоценными коралловыми шпильками тон в тон с нижним платьем.

Позже, одетая, как в доспехи, в великолепное одеяние, накрашенная, напудренная, надушенная и уверенная в своей неотразимости, Алый Пион принялась настраивать цитру, а потом наигрывать отрывки из мелодий для выступления.

– Госпожа, могу я вас спросить? – не утерпела я.

– Что? Как смеешь ты меня отвлекать?

– Госпожа…

Я уже была не рада, что начала, и только склонила голову.

– Впрочем, спрашивай. Что ты хотела узнать? – улыбнулась, не размыкая губ, Алый Пион, настроение которой стремительно менялось, как волны на море.

– Госпожа… Почему обычная цитра [8] ? Вам бы больше подошла длинная цитра, – задумчиво молвила я.

Да… Пожалуй, ей бы это было к лицу. «Собирать» звуки, стремительно перебирая струны, выражая противоречивые чувства, импровизировать и интерпретировать знакомые мелодии, вкладывая в них всю себя, а не вдумчиво и степенно водить деревянным смычком.

– Почему ты так решила? – удивилась Алый Пион.

– Мне так показалось, – обтекаемо сказала я и добавила: – Я слышала, что наместник любит обычную цитру, однако он сразу поймет, что вам не слишком близок этот инструмент.

Алый Пион вдруг рассмеялась, открыто, искренне, а не надменно, как прежде, и отложила цитру, спрятав ее обратно в футляр.

– А ты не глупа. Понимаю, почему тебя ко мне послали, – заметила она. – Что ж… Я сделаю то, что хотела с самого начала. Сходи в соседнюю комнату с нарядами и принеси длинную цитру.